Я прошу заранее прощения
За достаточно длинный отрывок, из произведения которое в свое время, когда мне было в районе 20 лет..
Сильно таки повлияло на то, каким я стал сейчас. И я весьма и весьма благодарен этому человеку - ибо у него я многому научился
А привожу я отрывок в сравнение, в размышление, о том - а какая разница между совершенномудрым Даосом (вы помните - который дает всему идти своим чередом, как небо и земля..)
И тем понятием - которое затронуто в приводимом отрывке - "обыватель"..
Очень интересным так же является , предлагается к размышлению - а не пофигист ли наш "совершенномудрый ДАОС" ?
Ибо вроде как ПОФИГИСТ - это уж точно, не совершенномудрый...
Так в чем тут разница то ?
Или вот здесь -в отрывке приводимом, речь идет об ОБЫВАТЕЛЕ
Обыватель - он кто ? Пофигист ? Мудрец ?
Но мне как то сдается, что есть что то, что "роднит" "совершенномудрого Даоса" и "Обывателя"..
Кто не читал Анчарова - попробуйте, я очень и очень рекомендую.
Там вроде как ни слова впрямую о духовном, о вере - но...
---------------
Михаил Леонидович Анчаров. Самшитовый лес
http://www.lib.ru/RUFANT/ANCHAROW/samshit.txt
"...В масляном отделе теперь Нюра работала. Они с Дунаевым расписались
через два года после того, как Сапожников с матерью в Москву уехали из
Калязина к дунаевской родне - жить и комнату снимать. А через год сам Дунаев
с Нюрой заявились. Нюра теперь за прилавком глазами мигала. Поднимет на
покупателя, опустит, поднимет, опустит. Серые волосы ушли под белую косынку,
руки полные, чистые и пергаментом хрустят. Очередь до нее шла быстро, а
после нее задерживалась, сколько могла, как у памятника.
Сапожников однажды дождался, когда очередь кончилась, взял свои сто
сливочного, несоленого и сказал ей в спину, когда она брусок масла нужной
стороной поворачивала:
- Нюра, а мы кто?..
- Сапожниковы. Как кто? Сапожниковы...
- Нет. Мы все?.. Вы с Дунаевым и мы. Все. Ну, калязинские, кто?
Рабочие, крестьяне? Кто? Служащие, что ли?
- Были рабочие, потом служащие, крестьяне тоже были, - задумчиво
сказала Нюра. - Теперь не знаю кто. Наверное, мы обыватели... Дунаев
говорит.
- А обыватели - это кто?
- А я не знаю... Мы, наверно... Одно слово - Нюра. Вот и весь сказ.
- Магазин закрывается, - сказал масляный мужчина в синем берете и
желтом фартуке и посмотрел Нюре на шею.
Нюра мигнула. Почему люди живут, Сапожников знал. Потому что их рожают.
Почему люди помирают, Сапожников тоже знал - испекла бабушка колобок, а он
возьми и укатись. Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, а от тебя, серый
волк, и подавно удеру. А потом приходит смерть, лисичка-сестричка, - ам, и
нет колобка. А вот зачем люди живут и помирают, для чего - Сапожников не
знал. Спросил он как-то много лет спустя у Дунаева, а тот ответил: "Для
удовольствия".
Но Сапожников не поверил. Уж больно прост показался ответ. А главное,
не универсален. Для чьего удовольствия? Для своего? Так ведь начнешь на ноги
наступать и локтями отмахиваться. Сапожникову тогда еще непонятно было, что
можно для своего же именно удовольствия людям на ноги не наступать и локтями
не отмахиваться.
Мать Сапожникова с сыном в Москву уехали. Они уехали в Москву из
Калязина потому, что для этого не было никаких причин.
Постоял Сапожников у холодной кафельной печки, что мерцала в углу в
пасмурный калязинский вечер, потом обернулся и видит - мама сидит на сундуке
с недоеденным молью черкесом и на Сапожникова смотрит. Сапожников тогда
сказал:
- - Ма... уедем отсюда? В Москву поедем...
И мама кивнула. А Сапожников понял, что это он не сам сказал, это мама
ему велела молча. Сапожников потом спросил у Дунаева:
- Как ты думаешь... зачем вот мы: тогда все бросили? Зачем в Москву
приехали? А Дунаев ответил:
- За песнями.
Ну вот, а тогда Сапожников вернулся из новмагазина и сказал:
- А что такое обыватели? Мама ответила:
- А помнишь, как нам хорошо было в Калязине? Помнишь, какая печка была
кафельная - летом холодная, а зимой горячая-горячая? Я любила к ней спиной
прислоняться. А помнишь. Мушку, собачку нашу? Это теперь называется -
обыватели.
- А обывателем быть стыдно? - спросил Сапожников.
Мама не ответила.
Сапожниковы как приехали в Москву, так и поселились у дунаевской родни
в мезонине. Мезонин был большой. Там еще, кроме Сапожниковых, жил бедный
следователь Карлуша и его сын Янис, а внизу вся орава Дунаевых. Потом
переехали жить на Большую Семеновскую, в двухэтажные термолитовые дома,
возле парикмахерской, и новмагазин рядом. Когда эти дома построили, их сразу
стали называть "дерьмолиповыми", а ведь и до сих пор стоят.
А потом, через много лет, мама сказала:
- - Ты ошибся, Карлуша был не следователь. Он был ткач, мастер ткацкого
дела. Просто его часто вызывали для судебной экспертизы. А помнишь Агрария?
Вы с ним валялись на берегу, а жена его купалась. Она купалась совершенно
голая, без бюстгальтера и трусов. Лицо у нее было старое, а тело розовое,
как у девочки.
- Ма, а помнишь, ты рассказывала про купцова сына, который наш дом
поджег, а мы потом в ихний дом въехали? - спросил Сапожников.
- А как же, - сказала мать. - Это была классовая борьба. Борьба
классов.
- Ну, не только классов, - сказал Сапожников. - Он был сам сволочь. Ни
один класс от личного сволочизма не гарантирует.
- Не говори так. Это не принято.
- Ма, обывателем быть стыдно? - повторил свой вопрос Сапожников.
- А чего стыдного? Путают обывателя с мещанином, вот и весь стыд.
Мещанин лижет руки сильному, а слабого топчет. Обыватель - это как старица.
Помнишь старицу?..
-
Старица. Это когда река разлилась, а потом сошла вода с луговины, а в
углублении осталась. До следующего половодья. Это называется - старица.
Стало быть, вода обновляется раз в сезон. И старица живет от половодья
до половодья, в бурной смене событий, и в промежутке у нее есть время
подумать не на бегу. Хорошо это или плохо? А никак. И то нужно, и другое.
Потому что и реку, и старицу, и все остальное несет река времени. Общая
река. Тоже делает витки вместе со своими водоворотами, то есть отдельными
телами, которые и есть эти водовороты. Времявороты, точнее сказать. Каждое
тело на свете - это времяворот, большой или маленький."
----------------