Тим Фоллин - Бах нового тысячелетия, или классики и современники.
Для начала вспомним о классиках. Как известно, И.С. Бах являлся непревзойденным мастером полифонии.
Продолжая многовековую традицию, Бах использует полифонию как основное выразительное средство, но при этом самые сложные контрапунктические построения у него опираются на ясную гармоническую основу – это было, несомненно, веянием новой эпохи. Вообще «горизонтальное» (полифоническое) и «вертикальное» (гармоническое) начала у Баха уравновешены и образуют великолепное единство.
Среди клавирных сочинений важнейшее место занимает «ХТК» — первый в истории музыки опыт художественного применения разработанного на рубеже 17—18 вв. темперированного строя. Величайший полифонист, в фугах «ХТК» Бах создал непревзойдённые образцы, своего рода школу контрапунктичного мастерства, что нашло продолжение и завершение в «Искусстве фуги», над которым Бах работал на протяжении последних 10 лет жизни.
При жизни Баха была опубликована небольшая часть его произведений. Подлинный масштаб гения Баха, оказавшего сильнейшее влияние на последующее развитие европейской музыкальной культуры, начал осознаваться лишь спустя полвека после его смерти.
Полифония другими словами - многоголосие. 5-голосные фуги Баха считаются сложнейшими произведениями как для исполнения, так и восприятия - нужен развитый гармонический слух. По свидетельству Форкеля, сам Бах говорил, что "идеальная полифония" - это 3 голоса, а больше всё равно не слышно". Однако, я думаю композитор лукавил, имея в виду основную массу слушателей, но уж никак не себя.
Тиму Фоллину, равно как и признанному мастеру полифонии, удавалось блестяще справляться с 5 потоками (5 каналами, 5 голосами). Я имею в виду "5-channel music" для бипера спекки.
Тим писал музыку, легко играя c таким понятием как "музыкальный лад". За доли секунды мажор сменяется минором, и наоборот, а большая часть композиций лежит за пределами "ладов". (Например, Future Games #1 music aka F-19 music). Его произведения - не столько законченные композиции, в строгом смысле слова, насколько поток импровизаций. Часто мы можем слышать модальные "мутации", влекущие за собой также смену звукоряда. (Your Sinclair Star Tip 2 music)
Насколько я могу судить, Тим Фоллин в своём стремлении достичь истинного совершенства (и красоты звучания!) ушёл от 12-ступенного равномерно темперированного строя. Именно поэтому мы имеем полное право считать Тима гением. К сожалению по этой же причине его работы не могут быть подобраны и исполнены на большинстве современных музыкальных инструментов.
Чтобы прояснить феномен уникального и неповторимого звучания мне пришлось немного погрузиться в теорию музыки, и даже в физику музыкальных звуков. Огромным подспорьем для этого послужила работа "Физические основы гармонического слуха, строения музыкальных интервалов, аккордов и ладов" Э. Кунина. Курсивом я привожу выдержки из неё, которые наиболее понятно выражают суть рассматриваемого явления.
Довольно хорошо слышно, что Тим Фоллин использует для построения некоторых аккордов малые интервалы, близкие к секунде. На фортепиано это звучало бы как диссонанс. Однако, как выяснилось:
"Абсолютно бессмысленное занятие делить интервалы на консонантные и диссонантные по каким-либо субъективным критериям. Для человека с нормально развитым гармоническим слухом малая секунда, насыщенная обер- и унтертонами, может звучать устойчивее и слаще, чем пустая и пресная октава. (Только не надо думать, что привычная нам по клавишным инструментам равномерно темперированная малая секунда имеет какое-либо отношение к настоящей)."
---
Надо сказать, что правильно выстроенные аккорды производят ошеломляющее эстетическое наслаждение. Жаль только, что мы с ними практически не сталкиваемся, тому есть тысяча причин – тут и принятый нами фальшивый равномерно темперированный строй, в котором мы, тем не менее, воспитаны, недостаточно острый слух музыкантов, неспособный к сверхтонкому интонированию, плохая акустическая связь между музыкантами на сцене (что особенно заметно в симфонических оркестрах) и т.д. и т.п.
Настоящий "строй" возможен лишь в группе однородных инструментов, позволяющих осуществлять микроскопические изменения высоты, где каждый голос поручен лишь одному музыканту с исключительным гармоническим слухом – группе вокалистов (например, группа "Манхэттен Трансфер"), саксофонов (оркестр Гленна Миллера), смычковых (стринг-банды Гарри Луковского и автора), тромбонов (оркестр Олега Лундстрема) и т.д. (Добавлю сюда и компьютерные звуковые карты)
Неповторимый "саунд" оркестра Дюка Эллингтона тоже обязан своеобразному строю аккордов, в котором супермузыканты оркестра высвечивали очень необычные слабые обертоны.
---
Все, что рассматривалось выше, относилось к идеальному случаю, когда слуховой аппарат индивида развит до такой степени, что в нем образуются все интервалы. Однако на практике это далеко не всегда так. Как музыканты, так и слушатели музыки в своей массе обладают самой разной степенью остроты музыкального слуха – от полного отсутствия оного до близкого к идеалу, что с позиций физики означает наличие у них разной степени нелинейности передаточной характеристики слухового аппарата – от полного отсутствия нелинейности (т.е. линейности) до бесконечной нелинейности (например, характеристики, близкой к логарифмической).
Этим и объясняется, почему поп-музыка, обращенная к массовому слушателю, в норме не имеющему оного, всегда исполняется на предельных громкостях.
Воздействие аккорда также приводит к разным результатам у людей с разным слухом. Совсем слабый слух позволяет с трудом услышать только тона трезвучия, несколько более сильный – аккорд и его удвоение на октаву выше, еще более сильный – VI ступень и очень слабо обертоны надстройки, которые слышны все лучше и лучше по мере усиления слуха. В последнюю очередь становятся заметны слабые обертоны хроматических ладов – и только у музыкантов с высокоразвитым слухом. Можно констатировать, что некий усредненный слух основной массы населения, способной воспринимать музыку, колеблется от восприятия I, III, V ступеней аккорда до VI и, иногда, VIIb ступеней, что и составляет, как мы видим, гармонический и мелодический базис поп-музыки. Поэтому же основой всех примитивных музыкальных культур является пентатоника.
Именно поэтому для воспитания не ограниченного в своем творчестве музыканта в первую очередь необходимо развивать гармонический слух, а не мелодический, основанный на изучении импровизаций признанных мастеров, как это повсеместно принято сейчас. По мере развития гармонического слуха, способность к импровизации приходит сама, причем сразу в имманентном ученику виде, что позволяет ему создавать нетривиальные мелодические построения.
К началу 19 века были освоены уже и слабые обертоны, появились все базовые септаккорды. Все это пышно расцвело в эпоху романтиков. Однако вошедшие в это время в широкую практику фортепиано и сопутствующий ему фальшивый темперированный строй, направили дальнейшее развитие музыки в сторону архитектоники и затормозили процесс эволюции гармонического языка. Тем не менее, к концу 19 века в практике, в основном, импрессионистов, появились нонаккорды, но дальнейшее продвижение в этом направлении было очень трудным – сложные аккорды звучали фальшиво.
Единственной возможностью развивать музыку дальше был отказ от гармонии вообще и переход к атональной музыке вообще, что и было сделано выдающимися композиторами 20 века – Шёнбергом, Бергом, Штокхаузеном, Веберном и др., тем более что музыка эта оказалась весьма затребованной духом времени.
Тем не менее, протянулась тонкая ниточка композиторов, продолжавших двигаться по пути освоения новых областей гармонического языка. Среди них назовем Э.Блоха, А.Скрябина (возьмите, например, его 4-ю фортепианную прелюдию op. 22, написанную в самом начале 20 века), А.Крейна, Н.Ракова и других. Но далеко они уйти не могли – мешал все тот же темперированный строй.
Неожиданный и мощный толчок продолжению процесса развития гармонического языка пришел с совершенно иной стороны – американского джаза.
К 30-м годам 20 века в джазе сформировался стиль "свинг", основным носителем которого стали так называемые "большие оркестры", состоящие из компактных групп однородных инструментов – саксофонов, труб и тромбонов. Такой состав и плотная посадка музыкантов создавали исключительно благоприятные условия для игры натуральными аккордами – музыканты хорошо слышали друг друга (в отличие от музыкантов симфонического оркестра), подтяжка губ позволяла осуществлять микроподстройку высоты звука, каждый голос в группе был поручен только одному инструменту. Все это привело к тому, что музыканты полуинтуитивно почти мгновенно освоили правильное интонирование нон-, ундецим- и терцдецим аккордов, а аккорды уровнем ниже нонаккорда стали восприниматься как примитивные. В джазовой гармонии место трезвучий заняли нонаккорды, а доминантсептаккордов – ундецим- и терцдецимаккорды.
Постоянный тренинг в интонировании сложных аккордов привел, в свою очередь, к интенсивному развитию гармонического слуха музыкантов. А это, в свою очередь, привело к качественному усложнению языковых средств джаза в последующие десять лет – в эпоху "Би-Бопа", что оказало влияние на все сферы музыкального искусства. Неслучайно, поэтому, что большинство лучших аранжировщиков вышли из среды духовиков (Джимми Лансфорд – саксофонист, Сай Оливер – трубач, Билли Мэй – трубач, Нил Хэфтч – трубач, Квинси Джонс – трубач, Сэмми Нестико – тромбонист), а не пианистов, как следовало бы ожидать. Неслучайно же, что прохождение школы игры в больших оркестрах является обязательным для учащихся всех учебных заведений, обучающих джазу.
Широкое внедрение новых музыкальных средств во все сферы музыкального искусства привело к его необычайному взлету, в 50-е годы 20 века. Еще творили и были полны творческих сил великие мастера джаза старших поколений. Джазовая молодежь интенсивно развивала новые направления. Эстрадная музыка в лице "симфоджаза" достигла вершин, сравнимых с лучшими достижениями классической музыки. Сама классическая музыка хоть и переживала некоторый упадок, но все же все были уверены, что это временное явление и на пути синтеза с джазом ее ждут новые достижения. Во всех областях искусства царил оптимизм. Но… действительность, как известно, оказалась совсем иной.
Вовлечение к "потреблению" музыки в 60-е годы широких масс молодежи, доселе находившихся на периферии музыкального искусства, привело к резкому упрощению музыкального языка, породив явление, называемое "массовой культурой". В популярной массовой музыке вновь стали доминировать трезвучия и простые короткие мелодии.
Однако есть и положительные моменты, связанные с научно-техническим прогрессом:
Теперь для того чтобы создавать новое искусство, больше не нужно тратить долгие годы жизни на овладение каким-либо инструментом или техников композиции. Достижения электроники привели к созданию музыкальных инструментов с невиданными ранее возможностями, студийный уровень звукозаписи стал доступен в домашних условиях.
Более подробно здесь:
http://www.all-2music.com/music_physic.html