Сшонэ писал(а):Ассоциация с зеленым змием возникла мгновенно, но что-то напомнило мне, какие-то зайцы и мужик с бородой, но не старый, и человек, который мог быть человеком, но стал где-то посередине, пить особенно не хотелось, хотелось где-то безопасно посидеть, где законы приуменьшены и даже ничтожны, эго распластано до ненавязчивого паркета, где все равны, но существует кто-то ровнее, и вопрос кто, стоит сейчас глыбой из зеленого камня у барной стойки вместо бармена…
Вечно ты хочешь идеала, услышал я внутренний голос, и что с того, что я его ищу? неспешно пробираясь между молчаливыми манекенами за столиками, некоторые из них мне показались даже живыми, стало не по себе и я было хотел вернуться обратно в темную и холодную ночь, но зеленый шум истукана возле барной стойки заставил меня остановиться.
Бармен и был столь знакомым не старым с бородой, но Зайцев не было, было зеленое пиво, пиво которое еще не стало готовым пивом, оно живое, пусть я не пью, но его пили манекены, я опешил, все мертвы, значит все живы, вспомнилось мне, я стал искать свободный столик, столиков не было свободных и я повторно даже развернулся уходить, но кто то окликнул меня, я повернул голову, никого не было, только манекены внимательно смотрели на меня своими пластмассовыми глазами. Калейдоскопическая реальность, подумалось мне…
Калейдоскопическая, почему именно она? Откуда эта двойственность, так напоминавшая чайную где-то в районе Черемхово, и это было в 80-х.
Тогда люди прожигали свою жизнь, пиво/водка-пиво, рефрен каждого посетителя чайной того уже далекого времени.
Я остановился возле стойки: напитки, закуска, тогда такого не пили и таким не закусывали, сушеная рыба, а сухарики приносил бывший главный инженер местного комбината, невысокого роста в приличной еще дубленке.
Сейчас по другому, новое поколение поменяло ориентацию, к иному даже противно подходить…
И да, неожиданно вдруг маникены ожили, будто кто-то включил в них заводной механизм.
Все же я заказывал Иван чай и да, вот он на столике, на столике, где сидела скучающе с натянутой улыбкой, полнеющая дама с перьями на голове.
Я вам не помешаю, обратился я, нет сказала она, не глядя, простите, я не надолго.
Вы не знаете владельца этого заведения? спросил я и снова посмотрел на барную стойку.
Нет, не знаю, ответила дама, тоже смотря на стойку, там происходил необычный разговор с пьяным посетителем.
Его вежливо просили выйти, однако, он дерзко вызывал на психопатическую дуэль толстого и ехидного, даже хамовитого посетителя по кличке Люся. Люся держал его за шиворот и пытался образумить, крича, кино и немцы.
Посетитель пытался освободиться от цепких лап толстяка, крича и потом уже плача, что его ждет дома жена и трое детей, а скоро будет еще двойня.
Толстяк что-то внушал ему своим пальцем, похожим на членоподобную сосиску, пьяный плакал, встал на колени и повинился перед залом за свое первоначальное ерничество.
Повернулся и к даме, пообещал в будущем быть вежливым и тактичным к стареющим женщинам и мыть руки перед едой, а так же подмываться.
Веселые посетители внезапно смолкли, подошли к пьяному посетителю, взяли его одновременно все семеро и вынесли за дверь трактира «зеленый змий».
Потом дама скучающе посмотрела на меня и сказала, ворон ворону глаза выклюет!
Кого вы имеете ввиду, спросил я недоумевая, вы поняли, что здесь происходит?
Что здесь происходит, мне неведомо, но от этого типа так несет, мама дорогая…
Затем она раскрыла черные крылья, облетела зал, кого то схватила из веселой компании, называя его Майкла и вылетела в открывшуюся дверь трактира.
Иван чай действительно хорош, госпожа Эйя, где Ева, но их не было, во всяком случае, не сейчас и не здесь, а дело было важное.
Я оплатил счет и уже хотел выходить, но неугомонный толстяк стоял возле меня, указывая сосиской пальцем городовому.
Вынести его следом за пьяным, приказал я, есть сказал городовой ядовито ухмыльнувшись.
Такое время, подумалось мне, люди не ведают, что творят!
Ночь обретала свои права, зал как будто раскалялся от самого себя, от водки, от похоти, от избытка энергии и денег, эти люди были счастливы сейчас и по-своему, жили так как будто завтра уже не будет, все, что есть это здесь и сейчас.
Маникены, подумал я, что с них взять!