6- Сквозь смерть

[Соня]

Естественное освобождение. Учение Падмасамбхавы о шести бардо

Уникальный текст великого Гуру Падмасамбхавы — основоположника тибетского буддизма, — записанный его духовной супругой Йеше Цогьял, содержит редчайшие учения о том, как в любое мгновение обрести неподдельное естественное освобождение. В жизни и в смерти, в медитации и в сновидениях есть возможность преодолеть ограничения, разочарования и страхи. Из приведенных здесь практических наставлений вы узнаете, как объединить это глубокое и спонтанное состояние свободы со всеми своими действиями.
Коренной текст-терма сопровождается комментарием Гьятрула Ринпоче, современного учителя тибетского буддизма.

Полностью - тут:
https://naturalworld.guru/avtor_robert-turman.htm



Тибетская книга мертвых (сост. Р. Турман)
Robert Thurman The Tibetan Book of the Dead © Перевод. Альбедиль О. В., 2015

* * *
Предисловие святейшества далай-ламы

«Бардо тодол», известная на Западе как «Тибетская книга мертвых», – это одно из самых важных сочинений, созданных нашей цивилизацией. Мы, тибетцы, имеем репутацию весьма духовных людей, хотя сами обычно считаем себя довольно практичными и приземленными. Поэтому мы смотрим на наше систематическое изучение и анализ процесса человеческой смерти как на осторожную и практическую подготовку к неизбежному. Ведь нет ни одного из нас, кому рано или поздно не пришлось бы умирать. Как подготовиться к смерти, как наименее травматично пройти через процесс умирания и что будет после смерти – все это вопросы жизненной важности для каждого из нас. Было бы непрактично с нашей стороны не изучать эти проблемы с величайшим вниманием и не разрабатывать методы обращения со смертью и умиранием умелым, сострадательным и гуманным образом.
«Книга освобождения через понимание в Промежутке» очень популярна в Тибете уже много столетий. Это полезное руководство для людей, стоящих на пороге смерти, а также для их родственников и друзей. Она связана с обширной тибетской литературой, всесторонне исследующей феномен умирания. Действительно, реальность смерти всегда была главным стимулом к добродетельным и сознательным действиям во всех буддийских обществах. Созерцать ее считается не ужасным, а скорее освобождающим от страха действием и даже благоприятным для жизни и здоровья.

Предисловие автора

«Тибетская книга мертвых» была написана великим учителем Падмасамбхавой в VIII или IX веке для индийских и тибетских буддистов. Он скрыл книгу до более поздних времен, и в XIV веке она была найдена известным искателем книжных сокровищ Карма Лингпой. Книга описывает опыт Промежутка (бардо), обычно относящийся к состоянию между смертью и новым перерождением, согласно ожиданиям посвященных в особую эзотерическую мандалу (священная вселенная).
В последние годы я изучал высшие йога-тантры, в особенности Гухьясамадту, или Эзотерическое Соединение, традицию, столь блестяще представленную ламой Чже Цзонхавой (1357–1419). Высшая йога-тантра – это высокотехничный подход к внутреннему опыту, древняя традиция духовных методов, в каждой детали столь же сложная, как и современные материальные технологии. Она использует йогически вызванные состояния для изучения природы «я», ума, смерти, жизни и промежуточных состояний. Очень подробно она описывает смерть: ее физиологию, психологию; ее обычный опыт и ее искусственно вызванные переживания в экспериментальных состояниях йогического транса. Я считаю эти описания блестящими и полезными не только для размышлений о смерти, но и для решения проблем жизни, здоровья и даже дыхания..
Когда я вернулся к «Тибетской книге мертвых» после изучения высшей йоги, она показалась мне менее пригодной к современному опыту смерти и умирания. Много ли людей знают что-либо о Херуке (героическое мужское архетипическое божество) или о дакини (динамическое женское божество)? Не лучше для них пользоваться руководствами по умиранию, разработанными в их родной иудейской или христианской вере? Технические описания смерти в литературе системы Гухьясамадта кажутся более четкими и систематическими. Я понял, что умирающие нуждаются в чем-то более ясном, полезном и доступном, чем эти переводы.
Прежде всего, нам нужно избавиться от неверного названия или, по крайней мере, убрать его в подзаголовок. Никакое тибетское выражение не переводится как «Книга мертвых». ...Поэтому общепринятое тибетское название этой книги таково: «Великая книга естественного освобождения через понимание в промежуточном состоянии» (Бардо тодол ченмо). Но это лишь раздел большой книги под названием «Глубокое учение о естественном освобождении через созерцание».
Эти размышления вдохновили меня и я решил создать версию перевода, которая была бы простой и полезной, легкой для чтения людям, потерявшим родственников, и легкой для того, чтобы души, растерянно витающие в комнате около своих мертвых тел, могли понять, что с ними произошло. В то же время я бы постарался отразить в комментарии технические описания процесса смерти, собранные из обширной тибетской литературы по всей йоге.

Часть первая. Подготовка к путешествию

Представления тибетцев о смерти

Тибетцы считают делом здравого смысла и научным фактом то, что живые существа проходят через ряд жизней, а смерть, промежуток и процессы перерождения следуют предсказуемым закономерностям. У них имеются надежные свидетельства просветленных испытателей, сознательно прошедших через опыт промежутка, сохранивших память и сообщивших о своих переживаниях. Тибетцы относятся к сообщениям своих «психонавтов», также как мы принимаем отчеты астронавтов о том, что произошло на Луне. Тибетские буддисты верят в то, что большинство людей могут вспомнить о своих прошлых жизнях с помощью довольно простого метода медитации.
Согласно общепринятому тибетскому воззрению жизнь безгранична, мы не приходим из ниоткуда и не уходим в никуда. Мы безначальны и бесконечны. Поскольку мы всегда будем вовлечены в мир относительного, то должны знать и о своей внутренней свободе. Если же мы не ведаем об этом, то неведение понуждает нас пребывать в неизбежных и бесконечных узах, в постоянном страдании. Поэтому тибетское представление о безначальном и бесконечном характере жизни, о бесчисленных перерождениях вовсе не устраняет страх смерти. Оно придает неотразимую интенсивность этой жизни.
Однако на более высоком духовном уровне тибетцы рассматривают обычную угрозу смерти как мощную силу, близкую жизни, побудительный импульс к добру, усиливающий положительные действия и отношение к жизни. Это чувство относительности, распространяемое даже на смерть, вдохновляет их на самом высоком духовном уровне видеть в ней непосредственное, вездесущее царство свободы, не просто часть жизни, а основу жизни.
Удивительно, но как только мы привыкаем к тому, что смерть подстерегает нас на каждом шагу, мы чувствуем большое облегчение. Мы понимаем, что мы действительно свободны всегда и во всех ситуациях, осознаем, что любое принуждение основано лишь на иллюзии субстанциональной длительности, устойчивой субстанции. Мы полностью погружаемся в океан свободы. Наше участие в различных отношениях, в действительности, совершенно произвольно. Это чувство непосредственности свободы радует. Это высшее понимание смерти связано с Ямантакой, Терминатором смерти, являющимся самой устрашающей персонификацией мудрости неэгоистичности, реализацией пустоты ничто.

Глава 2. Тибетская наука смерти
Что есть смерть?

...На деле же значительный массив заслуживающих доверия свидетельств поддерживает возможность существования сознания после смерти и его продолжения в будущей жизни. Во-первых, это естественно предположить, поскольку все остальное в природе продолжает существовать, изменяясь. Во-вторых, имеется много надежных сообщений свидетелей о пережитых ими приключениях после смерти. Некоторые пережили клиническую смерть и были реанимированы. Другие в детстве помнят детали и обстоятельства прошлой жизни, и некоторые подобные воспоминания обрабатывались другими людьми и передавались для изучения уважаемым исследователям. Собранные данные систематизировались и представлялись в виде руководств в традициях умирания, используемых во многих культурах.
Никакой здравомыслящий человек не боится «ничто». Должно быть, оно скучно и безрадостно. Но, по крайней мере, оно спокойно и безболезненно, и безразлично ко всем трудностям бодрствования, оно приятно и каждый из нас ищет его. Чего мы боимся, и боимся осознанно, – это боли и страдания. Мы боимся смерти не потому, что она «ничто», а потому, что интуитивно знаем: она автоматически не приносит «ничто». Поэтому с присущей человеку осторожностью хотим знать, что она принесет, как приготовиться, чтобы избежать дурного и достичь хорошего, чего ждать и как встретить это. Мы знаем, что смертельный сон не устранит автоматически новые ситуации для сознания. Поэтому мы готовимся к ним, и чем лучше мы приготовились, тем легче нам будет, когда придется умирать.

Сверхтонкое тело называется неразрушаемой каплей; это крошечный энергетический сгусток, обычно существующий только в центре сердечного колеса, узла. Соответствующий ему сверхтонкий ум – это интуиция ясного света, называемая прозрачностью. На сверхтонком уровне различие комплекса тело – ум отвергается, поскольку эти два аспекта виртуально неразделимы. Неразрушаемая капля, прозрачное сознание – это буддийская душа, сокровенное место жизни и осознания, длительность которого непрерываема, хотя она постоянно меняется, перемещаясь от жизни к жизни. Достичь сознательной идентификации с этим комплексом тело – ум, пережить реальность со сверхтонкого уровня осознания равносильно достижению состояния будды. А это и есть подлинная цель «Книги естественного освобождения».

Многие редко помнят сны, почти никто не запоминает появление сновидения или его растворение, и очень немногие способны к люцидным сновидениям, когда спящий осознает, что видит сон, не просыпаясь. Развитие таких способностей имеет первостепенную важность для развития возможности умереть люцидно, т. е. осознавать, что он есть и где пребывает во время этих переходных переживаний.

Важным первым шагом к приобретению способности умереть люцидно является развитие чувствительности к переходам между различными состояниями. Схемы тонкого тела – ума разработаны специально для этой цели. Картина каналов, ветров и капель может быть использована ментальным сознанием в процессе раскрытия особых типов внутренней чувствительности. Каналы включают 72 000 циркуляционных проходов в теле, структурированных вокруг центральной оси, состоящей из трех основных каналов, проходящих от межбровья через макушку вниз вдоль позвоночника до конца полового органа через копчик и пять центров (колес) в мозгу, горле, сердце, пупке и гениталиях. Существуют различные изображения этих колес и каналов, потому что практикующий может визуализировать их разными способами, в зависимости от особой внутренней чувствительности, которую он пытается раскрыть.

... И наконец, имеется сверхтонкий комплекс ум – тело, где отвергается сама двойственность тела и ума. Это неразрушаемая капля, называемая «энергия – ум неделимой прозрачности ясного света». Ее очень трудно описать и понять. Это самое утонченное и самое сущностное состояние индивида, оно не является застывшей, фиксированной идентичностью и находится за пределом дуальности тело – ум, а состоит оно из тончайшей, наиболее чувствительной, живой и разумной энергии во вселенной. Это глубочайшее состояние чистой души живого существа, где оно, являясь живым, концентрированным и разумным светом, непрерывным, но меняющимся, осознает свою бесконечную взаимосвязанность со всем миром. Оно находится за гранью всякой двойственности, едино с реальностью и Телом Истины всех будд. Поэтому его называют «природой будды», а актуализация его на опыте является целью «Книги естественного освобождения». Это ключ к особому методу релаксации в глубочайшем естественном состоянии, которому на высшем уровне учат как «Великому совершенству». Это врата к освобождению, всегда открытые, неизменно доступные, хотя существо может идентифицировать себя с интенсивными завихрениями страдания, может быть захвачено ими. Это состояние никем не создано, оно беззаботно, умиротворенно и лучится подобно улыбке Будды. Это то, что объединяет будд и живые существа.

Эта сверхтонкая неразрушаемая капля очень напоминает индуистское понятие «я» (атман) или «высшего „я“» (параматман), который достигается абсолютным отказом от всего мелкого, индивидуального, личного. Будда никогда не был догматичен в формулировках, даже когда речь шла о важнейшем положении его учения – «отсутствии индивидуального „я“». Он подчеркивал отсутствие «я», говоря со сторонниками абсолютного, и выделял его наличие, беседуя с нигилистами. Поэтому нельзя сказать, что ранний буддизм не признавал «я», а тантрийский и тибетский буддизм вернулись к этому понятию. Будда всегда учил о перевоплощающейся душе, как о неэгоистичном, относительном, меняющемся, причинно обусловленном континууме сознания. Чтобы достичь ясного переживания сверхтонкой неразрушаемой капли души, необходимо полностью реализовать пустоту или отсутствие индивидуального «я». Это, по словам буддийского автора Майтреянатхи, «высшее „я“ отсутствия „я“».

Стадии смерти

... Эта схема называется восемью стадиями процесса растворения. Тибетские созерцатели считают, что умирающий обязательно проходит эти периоды и должен испытывать следующие переживания. Каждое растворение выражает определенную последовательность субъективного опыта. Комбинируя первые четыре из восьми растворений с этими 25 плотными элементами, мы получаем более полное описание процесса смерти. Когда земля растворяется в воде, человек слабеет, скандха материи растворяется по мере того, как тело «высыхает», зеркальная мудрость (представляющая собой преображенную энергию омрачения) растворяется по мере того, как формы становятся нечеткими, зрение ухудшается, а образы затуманиваются; все кажется подобным миражу дождя на дороге. Когда вода растворяется в огне, а жидкости тела высыхают, чувства слабеют, тело немеет; мудрость равного отношения (преображенная энергия привязанности) рассеивается, по мере того как чувства исчезают, пропадает слух и человек больше ничего не слышит, а чувствует себя погруженным в дым. Когда огонь растворяется в ветре, а человек чувствует холод, индивидуализирующая мудрость (преображенная энергия желания) замирает по мере того как понятия улетучиваются из ума, дыхание слабеет, обоняние прекращается, человеку кажется, что его окружает рой огненных мух или вспышки искр. Когда ветер растворяется в пространстве или сознание и дыхание прекращаются, а энергия, циркулировавшая в центральной нервной системе, уходит, волевые функции исчезают вместе с чудотворной мудростью (преображенная энергия соперничества), язык распухает, чувство вкуса забывается, ощущения тела слабеют, ткани размягчаются; человек чувствует себя в пламени свечи в мгновения ее угасания.

С этого момента человека могут объявить клинически мертвым. Все плотные физические элементы ушли, в мозге и кровеносной системе нет движения. Но плотное сознание и его 80 инстинктивных структур, возбуждающие три царства тонкого ума, растворяются только на пятой стадии. Ветры, движущие 80 структур, растворяются в центральном канале, а белая капля сознания (или мужская сущность, белый «дух просветления») из мозга спускается по центральному каналу вниз до сердечного центра; человек воспринимает внутри пространства ума небесный простор, заполненный белым лунным светом. Затем красная капля сознания (или женская сущность, красный «дух просветления») поднимается от центра гениталий к сердечной чакре; человек видит небо, заполненное оранжевым солнечным светом. В седьмом растворении, на стадии неизбежности или угрозы, две капли встречаются в сердце и капсулируют сознание; человек видит небо яркого темного света или чистую тьму, а затем теряет сознание. Наконец, он переходит в царство прозрачности ясного света, достигая непривычного недуалистического сознания.
Таблица. Стадии смерти: растворения и переживания/см. оригинал по ссылке/

В этот момент ключевая структура обычной жизни, известная как шестисложный узел на сердечном центре, развязывается. Правый и левый каналы тесно связаны с сердечным центром с момента нашего осознания себя в этой жизни, и последующее развитие центральной нервной системы происходит вокруг этого шестисложного сердечного узла. Когда он полностью распускается, наше сверхтонкое сознание взлетает со своего места, влекомое нашей эволюционной ориентацией. Это реальный момент смерти, промежуток точки смерти. Это наитончайшее состояние, возможное для живого существа. Все, что можно сказать о нем, будет неверно. Сверхтонкое сознание ясного света находится за пределом двойственности конечного и бесконечного, времени и вечности, субъекта и объекта, «я» и «другого», сознания и бессознательного, даже неведения и просветления. Это состояние столь прозрачно, что неподготовленный к нему будет смотреть сквозь него и даже его не заметит. Можно потерять сознание в последней части состояния угрозы и вернуться к сознанию тьмы, возвращаясь через состояние угрозы к оставленному телу, не сохранив никакого чувства о пребывании в любом другом состоянии или чувствуя себя растерянным и неуверенным, как бывает иногда, когда мы пробуждаемся слишком неожиданно. Вся наука и искусство прохождения через состояние промежутка покоятся на этом моменте, помогая человеку использовать переход через промежуток от обычной жизни до вступления в сверхтонкое сознание, которое, естественно, едино с блаженной свободой, целостным умом, безграничной чувствительностью, т. е. с совершенным просветлением.

Многие люди проводят некоторое количество дней в этой точке, но чаще всего в совершенно бессознательном состоянии. Волнение по поводу угрозы и ужас потеряться в этой вселенной мешают им осознать в прозрачности ясного света свою сокровеннейшую обитель, свое духовное единство с самыми любящими, могучими и безопасными существами буддийской вселенной. Это момент, когда знание традиции «Книги естественного освобождения» оказывает наибольшее воздействие. В идеале, человек должен изучать ее и практиковать при жизни. Хотя ее можно передать, когда человек умирает, но маловероятно, что человек малоподготовленный сможет преодолеть эгоцентричные инстинктивные влечения, а также страх и ужас во время такого высокоэнергетического кризиса и достичь освобождения. Особенно из-за трудностей распутывания шестисложного узла сердечного центра, который должен быть постепенно ослаблен и подготовлен при жизни, чтобы его резкое ослабление в процессе смерти не вызвало сильной отвлекающей травмы в этот момент.
Таблица. Скандхи и мудрости, соответствующие ранним стадиям смерти/см. оригинал по ссылке/

Большинство людей проходят эти растворения, не осознавая, что с ними происходит, они не могут остаться в ясном свете, осознать свою сущностную свободу, счастье, свое естественное и радостное безграничное участие в жизни всех других существ. Они будут ментально проскакивать ясный свет пустоты и возвращаться назад в плотное воплощение через восемь растворений в обратном порядке. Они снова потеряют сознание при угрозе, затем пройдут сквозь темный свет, сияющий солнечный свет, блеск лунного света в сознание, где доминируют инстинкты, воссоединятся с ветром, огнем, водой и землей, будучи структурированы мысленными образами, которые восстановят по эволюционным схемам, кодированным их собственными действиями в своих духовных генах (гены, принесенные из прошлых жизней). Эти структуры останутся текучими в их подобном сновидению существовании в ментальных телах состояния промежутка и начнут уплотняться только на самом плотном физическом уровне, когда они переродятся. Когда они находятся в промежуточном состоянии, то ввиду текучести и тонкости своего энергетического воплощения их сознание имеет волшебную силу и исключительную остроту, поэтому они могут прекрасно использовать «Книгу естественного освобождения», если им ее читают или ментально передают. Здесь в процессе обеспечения безопасности для поисков перерождения, охраняя живые существа от падения в действительно деструктивные состояния существования и ведя их в благоприятные жизненные ситуации, «Великая книга естественного освобождения через понимание в Промежутке» прекрасно служит той высокой цели, которую имел в виду ее автор.

При нахождении в промежуточном состоянии сознание воплощено в призрачное тело Промежутка, состоящее из тонких энергий, структурированных мысленными представлениями, похожими на те тонкие воплощения, что мы переживаем в сновидениях. Эти тела, хотя и тонкие, но воплощают сознание; оно проходит через стадии растворения в обратном порядке, а когда он оставляет это тело, чтобы войти в плотное – по замыслу в утробу – он рассеивает предыдущее в процессе своего рода малой смерти. Восемь процессов растворения начинаются от воплощения промежуточного состояния и следуют до сознания ясного света, а затем в противоположном направлении до нового воплощения. Действительно, даже когда существо засыпает, видит сон, затем сновидение рассеивается, оно снова просыпается в плотном теле, эти стадии растворения можно заметить, но обычно они сжаты в быструю последовательность неразличимых мгновенных фаз. Медитативная практика, связанная с подготовкой к промежуточному состоянию, – это решающий фактор для обострения внимания. Поэтому вы сможете осознавать этот процесс, замедлить переходы и сохранить люцидное сознание происходящих изменений. Такая практика жизненно важна для овладения и сохранения в памяти схем, в течение многих веков разрабатываемых тибетской наукой о смерти.

[Sadovod]

Не знаю. Жаль только что сокращенная ... ссылка работать не может ((

Розенберг Ларри - Жизнь в свете смерти. Об искусстве быть живым странно. У меня таком открылось. На рояллибе есть на koob не помню(

[Соня]

Естественное освобождение. Учение Падмасамбхавы о шести бардо (продолжение)

Роберт Турман — американский писатель, общественный деятель и учёный. Близкий друг Далай-Ламы и глава Тибетского Дома, организации, представляющей в США тибетское наследие. Среди его детей — актриса Ума Турман. Со своими лекциями Турман объехал весь мир. Также выступал в Сенате США как эксперт по проблеме Тибета.
Юный Турман испытывал глубочайшую неудовлетворённость американским жизненным устройством. Ныне Роберт Турман возглавляет первое и единственное в своей области место профессора-заведующего кафедрой изучения индо-тибетского буддизма им. Чже Цонкапы в Колумбийском университете. В 1997 г. журнал «Time» назвал его одним из 25 наиболее влиятельных американцев. Великолепный переводчик, автор как научных, так и публицистических работ, Турман известен и как учёный, и как борец за сохранение тибетской культуры. В 1987 г. он с Ричардом Гиром и Филипом Глассом создал Тибетский Дом в Нью-Йорке — некоммерческую организацию, посвящённую сохранению живой тибетской традиции

Ума Турман
Родилась 29 апреля 1970 года в Бостоне, в семье профессора Колумбийского университета, специалиста по восточным религиям и в прошлом буддийского монаха Роберта Турмана и баронессы Нены фон Шлебрюгге, известнейшей модели своего времени, ныне психотерапевта по профессии. Ранее мать Умы недолгое время была замужем за Тимоти Лири.
Имя, которое означает «дарующая блаженство», в честь индуистской богини Умы дал будущей актрисе отец. Обычно считается, что он стал первым американцем в истории, постриженным в буддийские монахи лично Далай-ламой. «Единственный мирской институт в Америке, сравнимый с монашеством — это университет, поэтому я вернулся к научной работе.»

Медитативная практика, связанная с подготовкой к промежуточному состоянию, – это решающий фактор для обострения внимания. Поэтому вы сможете осознавать этот процесс, замедлить переходы и сохранить люцидное сознание происходящих изменений. Такая практика жизненно важна для овладения и сохранения в памяти схем, в течение многих веков разрабатываемых тибетской наукой о смерти.

Полностью - тут:
https://naturalworld.guru/avtor_robert-turman.htm
http://loveread.ec/read_book.php?id=51514&p=1



Реальность освобождения

Наука о смерти – это основа искусства умирания, подобно тому, как медицина – это основа искусства исцеления. Чтобы наилучшим образом использовать «Книгу естественного освобождения», нам следует ясно понять те возможности, которые открываются при сознательном подходе к процессу смерти. Что означает слово «освобождение» в выражении «естественное освобождение»? Имеется ли здесь в виду, что основная и высшая реальность всех явлений – это пустота или свобода? О чем говорит «Книга естественного освобождения», когда обещает «естественное освобождение» (рандол), упоминая такие его характерные черты, как «совершенство», «естественное блаженство», «отсутствие перерождений» и «прекращение страданий»? Является ли буддизм, помимо всего прочего, системой эскапизма? Быть может, «Книга естественного освобождения» – это рецепт бегства от реальности?
поскольку Будда неотделим от нирваны, то когда он бродил по Индии и распространял свое учение, Будда в некотором смысле присутствовал, но в то же время был за пределом сансары. Однако он назвал свою смерть паринирваной, или «окончательной нирваной», чтобы поддержать устремление к цели за пределом жизни для вполне индивидуалистичных, дуалистически мыслящих искателей свободы, представляемой как уничтожение.

По сути дела человек, склонный к эгоцентризму, привычно ориентирующийся на изолированный центр бытия, кажущийся ему реальным, чувствующий себя отчужденным и интуитивно принимающий высказывание: «я мыслю, следовательно я существую!» – как большинство из нас – имеет тайную склонность к забвению. Помимо всего прочего, забвение – это полное погружение в реальность, полностью отделенную от тревог. Мы чувствуем, что там нет боли и агонии, нет никакой опасности или угрозы.
Некоторые современные люди, решительно отвергающие предположение, что их можно считать сторонниками уничтожения эмоций, тайными эскапистами, и утверждающие свои экзистенциальные обязательства, осмеливаются на это только потому, что твердо уверены – забвение ждет их в любом случае. Они могут считать, что их страшит это забвение, доказывая себе, что об аде не может идти и речи. И имеется огромное число людей, стремящихся к уничтожению через самоубийственные войны, пристрастие к наркотикам, табаку, алкоголю. Устремление к самоуничтожению бурно процветает в нашем мире.
Поэтому позволить представлять нирвану как высшее и блаженное забвение – это не бесполезный педагогический прием. Это искусная и благотворная тактика, особенно потому, что привлекает такого искателя, который устремлен в небытие, в самадхи пустоты, а обнаруживает, что прекращается не вся жизнь, а его неведение, заблуждения, эгоцентризм, субъективные и объективные самооправдания.

К счастью, освобождение – прекращение пристрастий к «я» – приносит полное и длительное счастье, живое и непрекращающееся блаженство. Эта особая, переполняющая человека радость делает мелкие мирские радости, известные ему по крепкой ловушке эгоизма, ничтожными и жалкими. А конечная награда – это то, что относительно высшее блаженство, красота счастья подлинной свободы возникает в отсутствие изолированного, застывшего и независимого «я». Это просто эквивалент присутствия всеобщей взаимозависимости всех вещей и явлений, непостижимая переплетенность неизмеримой вечности и неохватной бесконечности. Свободная от любой склонности к ничто и забвению, это личная судьба бесконечной связи со множеством других существ. Все это побуждает вас разделить свое счастье и освободить поток вашей любви без малейшего уменьшения своей нирваны неразделимого блаженства и свободы.

подлинный смысл такой свободы непостижим в терминах дуалистических концепций, хотя достаточно ясно, что здесь заявлено. Прекращение, угасание, выход за пределы и свобода от привязанности к «я» – это наиболее вероятный путь к подлинному счастью, настоящей любви и безграничному блаженству. Выяснив это, легче понять, что имеют в виду под освобождением. Если же мы не уясним себе этого, то есть риск непонимания языка Великого Совершенства. Можно подумать, что нас просто побуждают погрузиться в освобождение как своего рода автоматическое забвение, и абсолютно нет необходимости в каком-либо научном основании или учении о трансформации.
В нижеприведенном отрывке текста, носящего название «Самоосвобождение через обнажающее внимание. Прямое введение в Ригпа», Падмасамбхава как раз говорит о том, что реальность свободы, нирвана, Истина – именно Это – вот высшая цель, к которой стремится любое буддийское учение.

Прямое введение в это (сверкающее осознание) содержит три темы.
Прошлые мысли бесследно канули в шунью, (осталась лишь) ясность.
Будущие мысли еще не возникли – неуклонное естественно ясное осознание.
В настоящем же осознание естественно и безыскусно, ничего не измышляя, пребывает своим чередом.
Если само на себя неприкрыто взглянет, взглянув, не увидит ничего, кроме ясности.
Если пристально всмотреться в обнаженную очевидность Ригпа, –
нетварная чистая шунья, подлинность недвойственности ясности и пустоты.

Подобная реализация – цель всех учений «Книги Естественного освобождения». Она доступна в принципе, поскольку уже является глубочайшей реальностью настоящего, актуального состояния даже самого обычного человека. Вы должны смотреть на себя «обнаженно», глядя со стороны цели. Вы ищете фиксированное, независимое, изолированное «я», нечто вроде внутреннего стержня, из которого возникают ваши побуждения и мысли. Но если вы повернетесь на 180 градусов и вглядитесь в себя, то вы не найдете ничего, что обладает свойственной ему сущностью, ничего независимого и обособленного.
Даже Декарт находил это; он обнаружил, что не может найти ничего в моменте происхождения мысли. Он утверждал, что это происходит потому, что субъект не может быть объектом. И тогда он счел этот субъект (единственную вещь, которую он никаким образом не смог найти, показать и установить) именно тем, в чем он неколебимо уверен! Он мог сомневаться во всем, но не смог усомниться в том, что он сам под сомнением! Отсюда знаменитое: «Я мыслю, следовательно, существую».

Не совершая такой ошибки, мы смотрим непредвзято и не видим ничего постоянного, ничего неизменного в самом себе, помня при этом, что смотрим в себя. Мы не можем увидеть даже что-либо субстанциональное за этим ничто. Мы всматриваемся вновь и вновь, кружась вокруг точки происхождения данной точки. Наш взгляд сам по себе становится прозрачным. Нельзя увидеть ничего независимого или объективного. И эта прозрачность уходит в бесконечность. Декарт был прав: субъективное нельзя обнаружить. Но если исчезает субъект, как объект может остаться субстанциональным? Субъективность, которая не может найти себя, не способна обнаружить объект, не обретя уверенность в себе. Как субъективность, так и объективность исчезают при подобного рода проницательном наблюдении, а все, что остается, – это свободная, чистая прозрачность. Сама она – это непосредственный чистый ум. Это ясность, недвойственность и пустота всех истинных состояний, включая любое состояние, присущее самой пустоте. Это яркое и чистое умное осознание неуничтожимо. Эмпирически мы наслаждаемся только вкусом свободы, не попадая в изоляцию. Это Алмазная Реальность Ясного Света, подлинная природа каждого из нас, дающая возможность естественного освобождения. Наша истинная природа, сущность будды, не требующая кропотливого созидания, она уже всецело присутствует в нас как сама наша душа.

Более того, эта душа не укоренена внутренне в самой себе, как царство пустоты, где все содержимое исчезает. Это скорее такая область, где присутствуют все существа и вещи, но призрачно, не опирающиеся независимо на самих себя, но каждая присутствует относительно в непостижимой сети красоты и блаженства, которая есть пустота. Поэтому наше Тело Истины будды нашей свободы-истины – это одновременно наше Тело Блаженства будды и Тело Эманации будды, тело любви, которое приходит к нам, чтобы помочь другим существам вновь обнаружить свою свободную, сияющую, блаженную и любящую природу.
Как сказано в тексте:
Три Тела нераздельны и полны в единстве.
Нетварность – шуньята дхармакаи.
Естественное сверкание шуньяты – ясность самбхогакаи.
Ясность не знает преград – явленность нирманакаи.
Три полны в единстве, и это есть сущность.

Думаю, теперь ясно, что нирвана, свобода, о которых говорит «Книга естественного освобождения», – это не забвение. Тело Истины – это не абсолютно далекая от нас трансцендентальность. Оно является бесконечным сиянием блаженной энергии мудрости, красотой, безгранично любующейся собою. И одновременно это красота, проявляющаяся как любовь и добро, охватывающее всех существ, чувствующих себя несчастными в своей эгоистической изолированности и отделенности. Живых существ, подобных нам.

Сама «Книга Естественного освобождения» – это слова Падмасамбхавы, рожденного в лотосе учителя, которого считают буддой Тел Истины, Блаженства и Эманации, спустившимся к нам. Он не просто проплывает над нами в поэтическом воплощении собственного блаженства, а неустанно вникает в наше нынешнее положение, стремясь найти нас там, где мы пребываем, и дать практический доступ к нашей свободе. В следующем отрывке из текста «Самоосвобождение через обнажающее внимание» он подвергает сомнению наше привычное самоотчуждение от нашей собственной реальности:
Итак, проповедано о вхождении в эту практику узнавания своего лица.
Вот он, твой собственный сиюминутный ум, вот она, естественная неулучшающая ясность. Как же можно говорить о непонимании природы ума?!
Если нечего созерцать, зачем говорить, что созерцание не возникло?!
Если вот она, очевидность Ригпа, зачем говорить, что не можешь найти свой ум?!
Когда вот же он, непрерывный поток ясного Ригпа, зачем говорить, что ум не видит свое лицо?!
Если мысли возникают из твоего же ума, зачем говорить, что искал того, кто мыслит, и не нашел?!
И хоть у (умственной) активности и нет причин, зачем говорить, что она не возникает?!
Если достаточно, не пытаясь улучшать, оставить (все мысли) в (их) естественном состоянии, зачем говорить, что не можешь достичь этого?!
Если достаточно, не утруждаясь, оставить все как есть, зачем говорить, что нет для этого сил?!
Если нераздельность ясности, осознания и пустоты самосовершенна, зачем говорить, что, практикуя, не обрел?!
Раз (это) самосовершенство возникло само по себе, без причин и условий, зачем говорить, что усердием ничего не добился?!
Если мысли освобождаются в самый момент своего возникновения, зачем говорить, что противоядия не помогли?!
Вот он, (твой) сиюминутный ум, зачем говорить, что не узнаёшь его.

Эти слова, хотя каждое выражение достаточно просто, дают возможность соединить свободу с нашими обычными заботами. Как проводники Промежутка (баро) в «Книге естественного освобождения», они делают каждый разрыв в одержимости собственным «я» потенциальными вратами к освобождению от него. Эти строки бросают вызов нашему потворству и жалости к себе, искусственно отдаляющим нас от спасения. Они придают нам уверенность, чтобы оторваться от отвращения к себе, страха и трепета. Они не могут повредить нам, если мы не примем их за усиление духовного нигилизма, столь глубоко укоренившегося в нашей культуре. Мы должны приложить все усилия, чтобы уберечься от подобного неправильного их понимания, тщательно отличая пустоту от ничто, свободу от забвения.
Опираясь на это, давайте перейдем к тибетскому искусству творческого умирания.

[Соня]

Навстречу смерти. Практические советы и духовная мудрость тибетского буддизма - Эндрю Холечек

https://www.koob.ru/holecek/navstrechu_smerti



Эндрю Холечек
Навстречу смерти
Практические советы и духовная мудрость
тибетского буддизма
Самадхи. Москва. 2016

Вступительное слово

если мы достаточно преуспеем в искусстве медитации, то во время умирания и в бардо мы увидим и реализуем изначальное осознавание, истинную просветлённую природу нашего ума — обнажённую, такую, какая она есть. Это исконное осознавание есть изначальная мудрость с её пятью аспектами и пятью семействами будд в их чистых землях. Всё это — естественная лучезарность и исконная сила самогó недвойственно проявляющегося, незримо и неограниченно пребывающего и безусильно действующего изначального осознавания. Если мы сможем реализовать и поддерживать его, мы достигнем состояния будды. Хотя во время смерти все мы видим изначальное осознавание, истинную природу ума, это переживание настолько скоротечно, что большинство из нас не только не может поддерживать, но даже не замечает его. Многие важные буддийские тексты о смерти уделяют основное внимание реализации сияющего бардо дхарматы.
Однако большинство из нас не занимаются практикой медитации всерьёз, и уж конечно не являются мастерами высокого уровня. Так что нам не стоит надеяться реализовать мудрость изначального осознавания в самые неспокойные моменты умирания и бардо, а следует сосредоточиться на трансформации двойственных привычек ума, бурных эмоций и чувственных переживаний в благие качества посредством молитвы и медитации на преданности, свете и любящей доброте. Такая практика более проста — и очень полезна.
«Навстречу смерти» — это крайне своевременный подарок всем нам, стремительно несущимся к критическому моменту физической смерти. Здесь исключений быть не может. Мы все умрём. Эта книга наполнена нектаром религиозной и практической мудрости, позволяющей наилучшим образом использовать исключительно ценное время оставшейся нам жизни. Она изобилует понятными и полезными подробностями и пропитана великими любовью и заботой. Это справочник для всех, кто понимает, что умрёт, и хочет, чтобы его путь освещал дарящий счастье и благословение свет Дхармы.
— Тулку Тхондуп

Введение

Смерть — одно из самых драгоценных переживаний в жизни. Это в буквальном смысле тот шанс, который выпадает лишь раз. Карма, которая привела нас в эту жизнь, иссякает, временно оставляя «чистый лист», а карма, которая толкнёт нас в следующую жизнь, ещё не кристаллизовалась. Так мы оказываемся в уникальной «ничьей земле», в потустороннем мире, который тибетцы называют «бардо» и в котором может осуществиться множество чудесных возможностей. В это особенное время при поддержке искусных друзей мы можем достичь быстрого духовного прогресса и напрямую повлиять на то, где переродимся. Более того: мы даже можем достичь просветления. Буддийские мастера заявляют, что благодаря этому кармическому зазору в смерти больше возможностей для просветления, чем при жизни. «Это промежуточное время [бардо]... — лучшее время, чтобы попытаться сознательно внести позитивные изменения в причинно-следственный процесс эволюции. В этом промежутке наш эволюционный импульс крайне нестабилен, и в подобном кризисном состоянии мы можем совершить большой скачок — как вперёд, так и назад».
Однако смерть страшит даже тех, кто занимается духовными практиками. Мы боимся её, потому что это нечто неведомое. Мы не ждём смерти, потому что не знаем, чего нам ждать. Для большинства из нас она остаётся великой загадкой. Смерть — это окончательное затмение, то, чего следует избегать любой ценой. Но у нас всегда есть выбор. Мы можем продолжать проклинать тьму или включить свет. Смерть — не время для колебаний и смятения. Это время для уверенных сострадательных действий. Лама Сопа Ринпоче говорит: «В это время люди действительно должны что-то сделать для умершего; это самое важное время для человека». В «Тибетской книге мёртвых» сказано: «Это линия, разделяющая будд и живых существ. Об этом моменте говорится: в один миг они разделяются; в один миг — полное просветление». Отношение к бардо, лишённое отвлечений, — это линия, отделяющая будд от живых существ.

Эта книга поможет вам подготовиться к смерти. Она основана на богатейших знаниях тибетской танатологии и содержит множество библиографических ссылок (для тех, кто хочет больше узнать о сложном феномене бардо). Однако главная задача этой книги,— быть практическим руководством, справочным пособием. Момент смерти, как и момент рождения, — это время, когда нам больше всего нужна помощь. Начало и конец жизни сопряжены с уязвимостью, смятением — и одновременно с богатством возможностей. В обоих случаях мы вступаем на новую территорию — в мир живых или в мир мёртвых. Умирающий и те, кто за ним ухаживает, могут создать условия, позволяющие извлечь из этого бесценного события всю возможную пользу. Мы узнаем, что надо делать и когда это делать.

Парадоксально, но фиксация на идее «хорошей смерти» может помешать хорошо умереть. Если мы будем считать, что наше умирание пойдёт по намеченному плану и что за идеальной подготовкой последует идеальная смерть, мы искусственно приуменьшим загадочность этого поистине таинственного процесса. Покориться важнее, чем контролировать. Хорошую смерть определяет полная открытость всему, что возникает. Так что я не сравниваю вашу смерть ни с какой другой и не считаю, что вы должны умереть определённым образом. Пусть ваша жизнь и ваша смерть будут вашими собственными. В жизни есть вещи, которые мы просто делаем по-своему. Это означает, что обширная литература об осознанном умирании является как благословением, так и проклятием. В какой-то момент нам придётся просто нырнуть в смерть с умом новичка, в предвкушении неведомых приключений. Образы идеальной смерти создают ожидания, модель, которой, как нам кажется, мы должны соответствовать. Если опыт окажется отличным от наших ожиданий, мы можем запаниковать. «Должно быть по-другому», «Я не рассчитывал, что всё будет именно так». Смерть неразрывно связана с отпусканием. Включая отпускание любых ожиданий. Опасность слишком подробного изучения смерти в том, что мы можем попытаться «заказать» опыт в определённой упаковке, втиснуть реальность в смирительную рубашку наших представлений. Лучший подход — это срединный путь. Узнайте столько, сколько сможете. Изучайте, практикуйте, готовьтесь. А после — отбросьте всё, и пусть этот естественный процесс протекает естественно. Отбросьте карту и бесстрашно вступите на территорию. Это похоже на подготовку к большому путешествию.
Мы стараемся собрать всё необходимое. Но когда путешествие начинается, мы просто наслаждаемся им. Мы не пытаемся сделать его безупречным. Иногда величайшие приключения начинаются, если мы свернём не туда или заблудимся. Всесторонне подготовившись, мы расслабляемся со знанием того, что у нас есть всё необходимое. Зачастую лучшее, что мы можем сделать, — это отойти в сторону и позволить смерти произойти естественным образом. Смерть умеет о себе позаботиться. Как однажды сказал мой друг, «умереть не сложно, гораздо сложнее жить». Однако иногда бывает полезно вмешаться и действовать решительно. Смерть — время эмоций, спутником которых часто бывает замешательство. Грамотное руководство может принести большую пользу. Цель этой книги — обеспечить такое руководство. Опирайтесь на неё, а затем сделайте с ней то же, что и с самой смертью — отпустите её.

Краткий обзор книги

Центральным ориентиром в тибетском мире, а также каркасом этой книги служит учение о трёх бардо смерти: мучительном бардо умирания, сияющем бардо дхарматы и кармическом бардо становления. Если описать эти бардо вкратце, мучительное бардо умирания называется мучительным из-за боли отпускания. Сияющее бардо дхарматы начинается с окончанием бардо умирания. Для большинства из нас оно проходит незаметно. Слово «дхармата» означает «таковость» и указывает на природу реальности, просветлённое состояние. Оно названо «сияющим» в силу своей невообразимой лучезарности. Оно настолько яркое, что ослепляет нас, и мы теряем сознание. После этого мы с изумлением просыпаемся в кармическом бардо становления. Таковость исчезает, и с возвращением кармы, которая должна ввергнуть нас в следующее рождение, возникает замешательство. Весь процесс занимает примерно сорок девять дней и будет описан весьма подробно.
Разные существа по-разному проходят через бардо. Большинство учителей говорят, что культурные отличия и индивидуальные особенности являются источником разнообразия переживаний. Действительно, почему христианин или мусульманин, чья вера существенно отличается от буддизма, должен переживать смерть так же, как буддист?

Как мы увидим, путешествие сквозь бардо — это путешествие сквозь ум. С буддийской точки зрения сущность ума всех существ одинакова. Однако поверхностные структуры, скрывающие эту сущность, различаются. Таким образом, путешествие сквозь поверхностные структуры (бардо умирания) в сущность ума (бардо дхарматы), а затем — из неё (бардо становления) не всегда одинаково. Однако общая модель трёхступенчатого процесса универсальна. Хотя у тибетцев имеются захватывающие описания этого процесса, которые
легко перевести на язык нашей собственной традиции, современные мастера признают существование случаев культурной изолированности и вытекающих из неё особенностей. Тема противопоставления универсальной истины и культурных особенностей возникает каждый раз, когда учения древней традиции мигрируют в современность.
... потратив столько времени на проникновение в загадки собственного ума, я убедился в истинности поразительных учений о бардо. Любой из нас может проверить всё
нижесказанное на собственном опыте — если только захочет совершить эти открытия. Я поделюсь тем, что эта мягкая и заботливая, но в то же время бесстрашная традиция предлагает в виде бесценного дара всему человечеству.

Как использовать эту книгу

Эта книга представляет собой полноценный справочник, энциклопедию смерти. Тема изложена коротко и прямолинейно, что соответствует концентрированной интенсивности переживания смерти. Это подборка информации, к которой вы сможете обратиться, когда это вам действительно потребуется. В задачи книги не входит изложение обширных и необъятных теоретических знаний о бардо. Её цель — быть простой и практичной. Хотя материал подан в сжатой форме, я старался сделать его настолько удобным в использовании, насколько это возможно. Я отдаю себе отчёт в том, что в нашу суетную эпоху немногие найдут время, чтобы прочесть книгу такого объёма от корки до корки, — точно так же, как многие слишком заняты, чтобы умереть внимательно и осознанно. Смерть — очень досадная штука. Но оказаться неготовым к ней — ещё досадней.

Привыкание

Ключ к мягкому преодолению сложностей смерти — в привыкании, или близком знакомстве. Если вы позаботитесь о некоторых деталях сейчас, то в момент смерти сможете расслабиться, а расслабиться — это лучшее наставление по умиранию. Расслабление же рождается из привыкания.

Часть 1
ДУХОВНАЯ ПОДГОТОВКА

1. Что сделать для себя перед смертью
Даже если вы должны умереть завтра, сегодня вечером вы должны к этому готовиться.
— Сакьонг Мипам Ринпоче
К тому, кто подготовился и занимался духовной практикой, смерть приходит не как поражение, а как триумф и самый славный момент жизни — как её венец.
— Согьял Ринпоче

Как прожить хорошую жизнь и научиться отпускать Самая важная часть духовной подготовки к смерти — жить подлинно духовной жизнью. Мы умираем так же, как живём. Как сказал о смерти поэт Кабир, «то, что обнаруживается тогда, обнаруживается уже теперь».. Максима «Карма о тебе позаботится» напрямую применима к смерти. В сущности, карма — это привычка. Это импульс повторяющихся действий, которые входят в привычку. В наших собственных интересах развить как можно больше положительных привычек. В «Маханама-сутте» Будда говорит: «Подобно тому, как в горшке с водой растворённое в воде масло поднимается на поверхность, ваши добродетель, доброта, вера и щедрость поднимутся на поверхность, и вы понесёте их к следующей цели своего путешествия». Практика добросердечия или бодхичитты — это сущность добродетельной жизни и самая лучшая привычка. Бодхичитта или сердце, наполненное любовью и состраданием, также является сущностью Будды. Она очищает от негативной кармы и позволяет накопить позитивную карму. «Самое главное — практиковать бодхичитту. Умереть с бодхичиттой — лучший вид смерти». Постарайтесь сделать так, чтобы вашим эмоциональным состоянием «по умолчанию» была бодхичитта. Иначе говоря, задумайтесь, какова ваша автоматическая реакция на жизненные ситуации, особенно — сопряжённые с трудностями? Если вы не уверены, как поступить в той или иной ситуации, просто откройте своё сердце и любите. Это упражнение в бодхичитте. Если вы будете хорошим человеком и начнёте помогать другим, это создаст импульс, который плавно пронесёт вас через все бардо. Это важно, потому что большинство практик медитации, о которых мы будем говорить, совершенно незнакомы небуддистам. Но хорошая смерть и готовность к ней не являются прерогативой буддистов. Сила добродетели позаботится о любом, кто проживает жизнь с подлинной добротой. Тенга Ринпоче говорит: «Отношение бодхичитты превращает в практику Дхармы даже то, что выглядит как мирская активность». Бодхичитта подготовит вас к смерти. Она расстелит красную ковровую дорожку на вашем пути через бардо. Далай-лама говорит: «Пока я живу, я буду медитировать на бодхичитте. Это придаёт смысл моей жизни. В момент смерти я буду медитировать на бодхичитте. Это поможет мне продолжить путь к просветлению». После этого Его Святейшество добавляет: Если человек взращивает в себе такие духовные качества, как гармония ума, смирение, непривязанность, терпение, любовь, сострадание, мудрость и т.д., он вооружает себя силой и рассудительностью, необходимыми для эффективного решения проблем этой жизни, а поскольку он накапливает ментальное, а не материальное богатство, ему не придётся расставаться с ним после смерти. Ему не придётся вступать в посмертное состояние с пустыми руками.

Мы должны не только жить добродетельной жизнью, но и научиться отпускать. Если мы сумеем пресечь свои привязанности, то и наша жизнь, и наша смерть будут лёгкими. Во многих смыслах весь духовный путь связан с отпусканием и поэтому является подготовкой к смерти. Если мы идём по истинному пути, мы будем готовы. «Многие считают, что практика Дхармы — это подготовка к смерти, что всё, что делает буддизм, — это готовит вас к смерти. И мы действительно готовимся — и готовимся основательно».

Описанные ниже медитации, многие из которых предназначены для ежедневной практики, чрезвычайно полезны в момент смерти. Смысл не в том, чтобы заставить вас практиковать все медитации, а в том, чтобы показать вам, как много вы можете сделать, чтобы подготовить себя наилучшим образом. Эти практики также указывают на то, насколько полезной подготовкой являются даже ваши ежедневные медитации. Практики более высокого уровня часто бывают проще практик для начинающих. Высочайшая практика смерти — это простое расслабление в умирании. Важны качество практики и ваша вера в неё.

Главный редактор первого полного перевода «Тибетской книги мёртвых»* пишет об эзотерических практиках: «В сердце этих навыков медитации лежат практики, посредством которых мастера данных медитационных традиций имитируют процесс растворения сознания в момент смерти... Первоисточник этих учений — прямое, полное и устойчивое, основанное на опыте понимание абсолютной природы ума. Ещё раз повторю, что путешествие сквозь бардо — это путешествие сквозь ум, так что любая медитация, которая позволяет вам познакомиться с собственным умом, готовит вас к смерти.
*) То, что мы называем «Тибетской книгой мёртвых», является переводом всего лишь трёх из четырнадцати глав полного текста. Первый полный перевод был значительным достижением. В свою очередь эти четырнадцать глав входят в более крупный цикл учений (связанных с «Гухьягарбха-тантрой»), состоящий из более чем шестидесяти пяти отдельных текстов.

Все эти различные практики упомянуты потому, что переживание бардо сопряжено с трудностями. Как это бывает в самых ярких путешествиях, события не всегда развиваются по заранее запланированному сценарию. Если не сработал план А для бардо умирания, у нас есть план Б для бардо дхарматы и план В для бардо становления. Держа в своей аптечке первой помощи различные медитации, мы сможем достать одну из них и сделать неудачное путешествие удачным. Самое главное — подготовиться. Как сказал о смерти Чагдуд Тулку Ринпоче, «если вам нужно срочно справить нужду, туалет строить уже поздно».
Наконец, Далай-лама говорит о духе нашего путешествия: Поскольку смерть — это состояние, в котором все грубые уровни энергии и сознания уже растворены и остаются лишь тонкие энергии и виды сознания, йогин может посредством медитации вызвать состояние, практически идентичное действительному переживанию смерти. Это достижимо, поскольку медитация позволяет растворить грубые уровни энергии и сознания. Справившись с этой задачей, медитирующий обретает колоссальный потенциал решительного и
необратимого прогресса на духовном пути. В обычной жизни, зная, что нам придётся столкнуться с трудной или непривычной ситуацией, мы заранее тренируемся и готовимся к
этим обстоятельствам, так что когда событие действительно происходит, мы полностью к нему готовы. Репетиция процесса смерти, а также промежуточного состояния и начала нового существования лежит в самом сердце пути высшей йога-тантры.

[Соня]

Практики и учения для подготовки к собственной смерти

Медитация шаматхи

В «Тибетской книге мёртвых», являющейся важнейшим руководством тибетского буддизма, многократно повторяются две главные темы. Первая из них: «Не отвлекайся». Она связана с шаматхой, способностью сохранять неподвижность ума, сосредоточенного на любом происходящем событии или объекте. Стабильность, достигаемая в шаматхе, позволяет вам с уверенностью смотреть в лицо любому переживанию. В жизни и — что ещё важнее — в смерти отвлечение имеет огромную силу. Паскаль писал: «Отвлечение — это единственная вещь, утешающая нас в наших мучениях и одновременно являющаяся величайшим из наших мучений».
Шаматха избавляет нас от этого мучения. Шаматха, или умиротворённое пребывание — это базовая форма медитации внимательности. Внимательность является мощной подготовкой, поскольку она не растворяется в момент смерти. В момент смерти развитые навыки этой практики сами по себе послужат нам духовным спасательным тросом, за который мы сможем держаться в бардо и который вытянет нас из опасных ситуаций.
Один из лучших способов подготовки к смерти — научиться принимать её и сохранять полное присутствие в процессе умирания. Полное присутствие — это сущность внимательности, которая развивается посредством шаматхи. Поскольку смерть вызывает дискомфорт, быть с нею сложно. Как сказал Вуди Аллен, «я не боюсь смерти — я просто не хочу при ней присутствовать». Большинство из нас не присутствуют при своей смерти, тем самым усложняя её. Чтобы понять, о чём идёт речь, вспомните, как тяжело поддерживать полное присутствие, когда вы больны. Большинство из нас хочет оказаться где-нибудь ещё. При отделении жизненной силы от тела даже опытные практикующие могут почувствовать боль. Сопротивление этой боли, сопротивление смерти или любому другому нежелательному событию порождает страдание. Мы можем научиться принимать дискомфортное состояние смерти, если будем с внимательностью принимать каждый момент прямо сейчас. Замените противостояние равностным отношением. Как сказал Дзогчен Понлоп Ринпоче, «если вы умираете, будьте умирающим полностью и безоговорочно». Если сейчас не время для жизни, не пытайтесь быть живым.
Медитация внимательности практикуется во всех школах буддизма. Это фундаментальная медитация, на которой основываются все остальные. Без прочного основания внимательности другие практики не будут стабильными. Говорят о трёх формах внимательности. Первая из них — это «намеренная внимательность», как таковая являющаяся одним из ментальных факторов и растворяющаяся, когда ментальные факторы растворяются в сиянии (см. «Внутреннее растворение»).
Второй, говорящий о более высоком уровне развития тип внимательности, — это «безусильная внимательность», то есть внимательность, осознающая истинную природу ума. С усилением реализации внимательность достигает ещё более высокого третьего уровня: неконцептуальной и осознающей «спонтанной внимательности». Две последние формы внимательности не умирают. Далее в этом разделе пойдёт речь о бесформенной шаматхе, являющейся вратами к этим двум последним формам бессмертной внимательности.
Уравнение страдания, предлагающее один из способов работы с ним, таково: страдание = боль + сопротивление. Если вычесть сопротивление, сложное страдание превращается в простую боль.

Сначала внимательность развивается посредством практики шаматхи с формой или шаматхи с опорой. Этот тип шаматхи использует опору на тело, дыхание, чтобы успокоить ум. Идея заключается в использовании устойчивой формы — пока у нас ещё есть такая форма — для стабилизации ума. Когда со смертью физическая стабильность исчезает, нашим основным прибежищем становится стабильность ума.
Когда мы умрём, якорь тела будет оторван, и ум вырвется на свободу. Если мы не готовы к этой свободе, мы можем запаниковать. Представьте, что вас выбросило из космического корабля в открытый космос. Вызванная этим паника может заставить вас цепляться за всё подряд, лишь бы восстановить ощущение опоры. Словно поскользнувшись на льду, мы рефлекторно тянемся и пытаемся ухватиться за всё, что может поддержать нас и не дать упасть. Этот рефлекс цепляния может толкнуть нас к принятию неудачной формы, а значит, неудачного рождения.
Результатом шаматхи является способность помещать своё внимание на любой выбранный объект и сохранять неподвижность ума, избегая отвлечений. Ваша осознанность остаётся там, куда вы её швырнёте, — подобно тяжёлому мешку, шлёпнувшемуся на землю.
Следующим шагом после шаматхи с формой является бесформенная шаматха. Это способность направлять ум на всё, что возникает, а не только на конкретную форму, и сохранять его неподвижность. Вы снимаете с четырёхколёсного велосипеда два страховочных колеса и легко едете
по любой поверхности.
Бесформенная шаматха, или шаматха без опоры, важна, поскольку когда во время смерти тело перестаёт функционировать, у нас не остаётся никакой стабильной формы, на которую мы могли бы направить свою внимательность. Нет ничего устойчивого, нам не на что опереться. Если ум не мечется в поисках любой формы, за которую можно было бы схватиться, в этой точке без опоры бесформенная шаматха позволяет нам успокоить его на любом переживании, не увлекаясь им. То, что у нас нет тела, в которое мы могли бы вернуться, не является более проблемой. Мы просто помещаем свой ум на всё, что происходит, тем самым обретая стабильность. «Перевёрнутые» медитации и «йога бессонницы», о которых пойдёт речь ниже, помогают развить этот навык. Бесформенная шаматха — это спасательный круг, не позволяющий нам утонуть в бурном и пугающем океане переживаний.
За простотой внимательности можно не заметить её глубины. Она — врата к бессмертию. Людвиг Витгенштейн сказал: «Если под вечностью понимать не бесконечное течение времени, а безвременье, тогда вечно живёт тот, кто живёт в настоящем». Трунгпа Ринпоче и Падмасамбхава согласились бы с этим утверждением. Они учили, что существует четыре вида отношения к переживанию времени, делая акцент на четвёртом мгновении. Первыми тремя мгновениями называются условные переживания прошлого, настоящего и будущего. Четвёртое же мгновение вне времени, и потому бессмертно. Оно за пределами первых трёх. Четвёртое мгновение — это прямое переживание бардо дхарматы, которое, как мы увидим, лежит вне времени и пространства. Чтобы получить опыт бессмертной дхарматы, не обязательно умирать. Она тихо лежит между любой парой мыслей — а не только между парой жизней. Бардо дхарматы есть между любыми двумя мыслями (это промежуток безмолвия между ними), между любыми двумя днями (глубокий сон без сновидений) и между любыми двумя жизнями. Смерть подобна длинной паузе между двумя циклами дыхания. См. рис. (песочные часы), на котором четвёртое мгновение показано как точка безвременья в центре. В данном контексте верхняя часть песочных часов может символизировать прошлое, центральная точка — настоящее (а также портал, ведущий к четвёртому мгновению), а основание — будущее. О четвёртом мгновении см. [Padmasambhava].
Хотя четвёртое мгновение лежит за переделами остальных трёх мгновений, в нём можно оказаться лишь пройдя через лазейку в настоящем. Иными словами, «сейчасность» — это узкий проход, ведущий в вечность. Айенгар сказал: «Йогин учится забывать о прошлом и не помышляет о будущем. Он живёт в вечном настоящем».
Если вы не видите дхармату в пространстве между мыслями, вы можете понять, что это такое, когда поглощены какой-то деятельностью. Это гармоничное переживание четвёртого мгновения — вход в мир, где время исчезает, а значит, исчезаете вы. жизнь обретает смысл только в те мгновения, когда „я“ растворяется в какой-то задаче. Цель жизни не в том, чтобы найти себя. Она в том, чтобы потерять себя».
Фокус в том, чтобы потерять себя правильно. Если вы теряете себя в мыслях, воспоминаниях, ожиданиях или в жизни вообще, это просто отвлечение, противоположное шаматхе. Правильно потерять себя значит обнаружить четвёртое мгновение. Это позволяет вам оказаться на месте реальных событий, в эпицентре, а не где-то на периферии.
Это волшебное состояние, близкое к тому, что психологи называют «состоянием потока», а спортсмены — «зоной», не обязано возникать случайно.
Зону четвёртого мгновения можно развить, если научить ум присутствовать. Чем больше вы практикуете внимательность, тем чаще попадаете в зону. Тот, кто развил шаматху, может позволить своему уму покоиться в медитативной поглощённости, или самадхи, и ощутить вкус бессмертия. Он вошёл в бессмертную зону полного присутствия.
Несмотря на все сложности бардо, медитации, которые нас к ним готовят, не обязаны быть сложными по определению. Простота и расслабление — два ключевых наставления для прохождения бардо. Не нужно недооценивать силу внимательности. Наропа сказал: «Поскольку [в бардо] сознание не имеет опоры, намерение внимательности сложно стабилизировать. Но умеющий поддерживать внимательность не встретит помех на пути. Даже одна сессия медитации в этом промежуточном состоянии может привести к освобождению».

Медитация випашьяны

Вторая главная тема «Тибетской книги мёртвых» такова: «распознавание и освобождение одновременны». Это связано с випашьяной, практикой медитации особого видения. Шаматха успокаивает ум, а випашьяна позволяет его увидеть.
Ясно видя свой ум, мы можем понять, как он функционирует. Это помогает нам искусно работать с ним. В бардо нам «приходится» работать со своим умом — просто потому, что там нет ничего другого. Внешний мир исчез, тело исчезло, так что реальностью становится ум. Благодаря медитации особого видения мы обнаруживаем, что всё возникающее в бардо — просто проявления ума. Такое распознавание освобождает нас.
Подобно тому как распознавание того, что мы спим, в состоянии сна (осознанное сновидение) освобождает нас от страданий сновидения, распознавание того, что мы находимся в бардо, освобождает нас от страданий бардо. Пока мы не осознаем своё сновидение, оно будет швырять нас туда-сюда как кусок пенопласта, попавший в бурный поток. Однако как только мы пробуждаемся к сновидению, при этом оставаясь в нём, правила игры резко меняются. Теперь мы полностью управляем переживаниями, которые только что управляли нами. Как во сне, так и в смерти этот уровень распознавания и связанное с ним освобождение достигаются посредством випашьяны, или «особого видения».
Вместо того чтобы верить в реальность устрашающих видений бардо и погружаться в кошмар, мы можем проснуться в бардо. Мы делаем это, распознавая все видения как проявления нашего собственного ума. Такое распознавание можно пережить в медитации. В наставлениях по медитации говорится, что мы должны отмечать всё, что нас отвлекает, как «мысли». Наше особое видение растворяет отвлекающую мысль при первом контакте с ней. Отмечание и освобождение одновременны.
Не распознавая мысли, мы словно проваливаемся в сон, хотя кажется, будто мы продолжаем бодрствовать. Любая дискурсивная мысль — это мини-сон. Проваливаясь в мышление без внимательности, мы проходим через жизнь — и вследствие этого через смерть — как во сне. Когда во время медитации мы произносим «мысли», мы будто говорим: «Проснись!» Мы просыпаемся и возвращаемся к реальности, а не к своим сновидениям (мыслям) о ней. Если в течение дня мы сможем проснуться и быть внимательными, мы также сможем проснуться в бардо, после того как умрём. С этим связано значение слова «будда» — «пробуждённый». Пробуждение — плод шаматхи и випашьяны.
Мы уже говорили, что в бардо ум (мысль) становится реальностью. К чему вы сможете вернуться, если не будет ума? Вы просто вернётесь к этому распознаванию. Как и в осознанном сновидении, вы осознаёте, что всё возникающее — лишь игра вашего ума. Это позволяет вам быть свидетелем всего, что проявляется, без вовлечения. Поскольку у вас больше нет ни тела, ни какого-либо другого материального объекта, в котором вы могли бы найти прибежище, вы принимаете прибежище в самом распознавании (осознавании). С этой пробуждённой точки зрения неважно, что происходит. Всё это лишь проявления ума.
/Именно поэтому йога сновидений, о которой пойдёт речь ниже, является жемчужиной практики подготовки к бардо, а шаматха и випашьяна — лучшим способом подготовки к йоге сновидений. Кроме того, мы только что впервые ощутили могущественную силу равностного отношения. Всё, что возникает, одинаково в том смысле, что является только умом./

Четыре напоминания

Четыре напоминания, или четыре мысли, поворачивающие ум, — это важная практика подготовки к смерти, поскольку они наконец позволяют повернуть внутрь ум, непрерывно глядящий наружу. Они, как и внимательность, предоставляют способ работы с отвлечениями. Они делают ключевое указание «не отвлекайся» более простым в исполнении. Четыре напоминания показывают нам, что проблема не только в сиюминутных отвлечениях, но и в отвлечениях на уровне всей нашей жизни. Без постоянных напоминаний мы можем стать небрежными и впустую потратить всю свою жизнь.
/Эти четыре краткие формулировки, также называемые четырьмя разворотами, сочинил Падмасамбхава. Они - символ прогулок Сиддхартхи, сделавших из молодого принца Будду. Во время этих прогулок Сиддхартха столкнулся со старением, болезнью и смертью, развив дух отречения, превративший его из чипы (внешнего, или чужака) в нангпу (внутреннего, или своего)./
Трунгпа Ринпоче сформулировал эти напоминания так:
1.
2. Этот мир не вечен, а его обитатели смертны. Жизнь существ подобна пузырькам на воде. Смерть придёт без предупреждения, и тогда это тело станет трупом. В этот момент мне поможет лишь Дхарма. Я должен усердно практиковать её.
3. Когда придёт смерть, я буду беспомощен. Поскольку я создаю карму, я должен отринуть все злодеяния и постоянно посвящать себя благим делам. Думая таким образом, я буду проверять себя каждый день.
4. Дом, друзья, богатство и комфорт сансары есть непрерывная пытка трёх страданий. Они подобны пиру перед тем, как палач отведёт вас на казнь, так что я должен отсечь желание и привязанность и достичь просветления усердным трудом.
Как долго следует размышлять над этими напоминаниями? До тех пор, пока наш ум не развернётся и мы не перестанем надеяться на сансару, осознав, как глупо искать счастье во внешнем мире.
/ Согьял Ринпоче пишет: «Помню ли я в каждый момент о том, что умираю — как умирают все и вся? Стало ли моё понимание смерти и непостоянства таким острым и неотложным, что каждую секунду я посвящаю движению к просветлению? Если вы можете ответить „да“, вы действительно поняли, что такое непостоянство»/
если мы повернём свой ум и посмотрим в верном направлении, мы увидим путь к хорошей жизни — и хорошей смерти. Вместо того чтобы увлекаться внешними конструктами ума, мы наконец займёмся изучением программы самого ума.
Значение этих напоминаний как предварительной практики невозможно переоценить: если мы действительно найдём им место в своём сердце, путь к просветлению будет наполовину пройден. Эти размышления заставляют осознавание предпочитать себя объектам, которые воспринимаются как внешние. Они ум направляют его на истинное наслаждение, которое можно найти лишь внутри.
«если человек знает, что через две недели будет повешен, это прекрасно сосредоточивает его ум». Четыре напоминания не дают нам тратить время впустую. Один из лучших способов подготовиться к смерти — это признать, что мы действительно умрём. Мы падаем в чёрную пропасть и понятия не имеем, что ждёт нас на дне. «Жизнь — что-то вроде заключённого, приговорённого к смерти. Признание собственной смертности означает, что мы хотим видеть истину. Видение истины возвращает нас на землю. Оно возвращает нас в настоящее». Мы все знаем, что умрём. Но мы не чувствуем этого нутром. Если бы мы это чувствовали, то практиковали бы с таким рвением, словно на нашей голове загорелись волосы и мы пытаемся сбить огонь.
Трунгпа Ринпоче сказал, что до тех пор, пока мы не впустим смерть в своё сердце, наша духовная практика останется дилетантской. «Хотя мы стараемся об этом не думать, практически единственное, в чём мы можем быть уверены в этой жизни, — это то, что однажды мы умрём, и тогда всё останется позади. И всё же, парадоксальным образом, в это почти невозможно поверить. Похоже, наша собственная смерть не входит в то, что кажется нам реальностью. Мы сомневаемся в единственной вещи, которая совершенно несомненна».
Мы видим, как рядом умирают другие люди, и всё же по какой-то причине чувствуем, что мы будем исключением. В индийской «Махабхарата» мудрому Юдхиштхире задают вопрос: «Что в жизни удивительней всего?». Юдхиштхира отвечает: «То, что человек, видящий, как вокруг него умирают другие люди, не задумывается о том, что сам он умрёт». Однако если мы признаем смерть и сделаем её своим советчиком, она расставит приоритеты в нашей жизни, разожжёт в нас дух отречения и станет стимулом для практики медитации. Будда сказал: «Среди всех отпечатков ног величайший и глубочайший — отпечаток ноги слона. Среди всех размышлений величайшее и глубочайшее — размышление о непостоянстве».
Привнесите эти высочайшие напоминания в свою жизнь. Поставьте фотографии умерших близких на свой стол, приклейте напоминания со словами «смерть». Суть духовной практики — это памятование, будь то памятование о необходимости вернуться в настоящее или памятование об истине непостоянства. Делайте всё возможное, чтобы осознать, что ваше время истекает и что вы можете умереть уже сегодня. Вы буквально в одном вдохе от смерти. Выдохните, не вдыхайте — и вы мертвы.
Одна из отличительных черт ученика, достигшего высокого уровня, в том, что он наконец осознаёт: возможно, это случится именно сегодня.
Эти учения убеждают нас не тратить свою жизнь впустую — чем большинство из нас занимаются как в прямом, так и в переносном смысле.
Инвестируйте свою жизненную энергию с умом. Используйте подаренную вам бесценную возможность и не тратьте жизнь понапрасну.
Мы живём, отрицая смерть, и наши страдания во время смерти прямо пропорциональны силе этого отрицания. В одном-единственном слове «непостоянство» заключён весь спектр страданий сансары.
«Сила шаматхи в том, что наш ум замедляется и стабилизируется достаточно для того, чтобы выявить реальность, на самом деле увидеть её. Это называется силой ума». Такая стабильность естественно сияет, стабилизируя ум умирающего и помогая ему, когда всё остальное уносится прочь.

Подготовка к внезапной смерти

Что делать, если нам грозит смерть от несчастного случая?
Наставление простое: направьте осознанность в макушку головы и начитывайте мантру «Ом мани падме хум». Направление осознанности в макушку — это своего рода экстренная пхова. Повторение мантры Ченрезига, бодхисаттвы сострадания. Если у сострадания есть звук, то это «Ом мани падме хум».
Направляя осознанность на макушку своей головы, вы открываете врата к рождению в чистых мирах. Этого можно добиться, если визуализировать прямо над собой своего гуру или божество, или просто направить взгляд вверх. Если вы в панике и не помните, что нужно делать, обратитесь с мольбой о помощи к своему учителю или духовной сущности. Вместо того чтобы перед смертью удерживать в своём уме слова «Вот [тяв]!», лучше думать об Амитабхе и родиться в его чистой земле. Способ подготовки к внезапной смерти — повторять мантру или визуализировать божество каждый раз, когда вы внезапно узнаёте плохие новости или испытываете шок.
Любое переживание, вызывающее у вас чувство потери опоры, — это возможность для подготовки к внезапной смерти. Это как говорить «Будь здоров!», когда кто-то чихнул. Большинство людей делают это автоматически, однако эта вежливая привычка не возникла автоматически. Вам нужно было практиковаться в ней.
/Это одна из причин, почему в йоге божества они визуализируются над макушкой головы. Как обычно, существуют разные варианты подготовки к внезапной смерти. Например, вы можете заменить мантру Ченрезига мантройАмитабхи. Вместо того чтобы закрывать ненужные двери, эта мантра открывает нужную. Смысл в том, что всё должно быть предельно просто./
Используйте любые ситуации, заставляющие ваше сердце биться быстрее, чтобы оценить своюготовность, а также подготовиться к любой ситуации, которая действительно заставит ваше сердце остановиться.
/Многие умирают в состояниях наподобие комы или во сне. Такую смерть не следует считать смертью второго сорта. У сильных практикующих всё будет хорошо вне зависимости от того, как они умрут. Остальным людям придётся положиться на силу своей кармы, а также на способность пробудиться в бардо.
существуют ещё четыре вида пховы, которые можно использовать, если человек практиковал их прежде. Дхармакая-пхова — это, в сущности, пребывание в природе ума, которое с человеком, опытным в бесформенной медитации, происходит спонтанно. Самбхогакая-пхова — это плод стадии порождения и также может случаться естественно в результате выполнения в прошлом практики йидама./

Добавлено спустя 1 минуту 14 секунд:
Теоретическая подготовка

Один из лучших способов подготовиться к бардо — изучить их теоретически. Изучите карту, и вы узнаете территорию. Изучение бардо подобно установке внутреннего GPS-навигатора. После смерти вы будете знать, где вы и что вам делать. Изучение бардо создаёт правильное воззрение. Это воззрение позволит вам увидеть путь сквозь тьму смерти и избавит от страха. Оно также вдохновит вас на медитацию, что послужит подготовкой к смерти и поможет перейти от понимания к непосредственному опыту. Уверенность, рождающаяся из воззрения и медитации, проявляется в действии. Эта тройка — воззрение, медитация и действие — центральное учение о прогрессе на духовном пути.

«Гом», тибетское слово, обозначающее медитацию, переводится как «привыкание», а привыкание является центральной темой данной книги. Медитация связана с привыканием ко всем аспектам ума. Это важно, поскольку, как мы уже знаем, путешествие через бардо в действительности является путешествием через ум. Это путешествие сквозь ум, сквозь его мудрость и его заблуждения. Таким образом, подготовиться к встрече со смертью значит научиться смотреть в лицо самому себе. Знакомясь с бардо в рамках их теоретического изучения, мы знакомимся со своим умом, а привыкая к своему уму в ходе медитации, мы привыкаем к бардо. Смерть — это не враг. Настоящие враги — это неведение и отсутствие привычки. Практика и изучение побеждают этих врагов.

Как мы увидим далее, заблуждающиеся аспекты нашего ума умирают в бардо умирания, аспекты мудрости проявляются в бардо дхарматы, после чего заблуждающиеся аспекты возрождаются в бардо становления. Именно поэтому люди переживают бардо по-разному. И именно поэтому мы никогда не должны позволять карте — какой бы подробной она ни была — ограничивать переживание территории.

/на первой стадии бардо дхарматы, когда обнажается природа ума, то, что открывается, одинаково для всех, но переживается по-разному. Природа ума — это переживание пустотности в смысле пустоты, или свободы переживания от любых поверхностных структур. Она бесформенна. Нет ничего кроме бесформенного осознавания, сырого и обнажённого ума — до того, как он облачается в концептуальный или культурный наряд. Природа ума ничем не омрачена. Хотя это ничто (пустотность) открывается, оно не переживается большинством людей. Если вы не успели познакомиться с пустотностью перед смертью, она будет «переживаться» как отсутствие переживания, т.е. как забытьё. То же самое происходит, когда вы еженощно проваливаетесь в глубокий сон без сновидений, который для большинства людей является просто бессознательным состоянием.

Лишь когда ум отстраняется от своей обнажённой, пустой и бесформенной природы и начинает облачаться в привычные тенденции, переживание становится сознательным. Именно здесь оказывается важным различие между сознанием и мудростью. Сознание всегда двойственно; оно всегда воспринимает что-то «другое». Мудрость же недвойственна. Причина, по которой мы теряем сознание во время сна без сновидений и смерти, заключается в том, что это сферы недвойственности — в них в буквальном смысле нечего переживать. Бесформенное осознавание либо распознаёт себя, что является мудростью, либо нет. Двойственное сознание (эго) опустошается, когда открывается недвойственная мудрость./

Когда ум освобождается от тела, он становится «в семь–девять раз яснее».
Это туманное высказывание из текстов о бардо разъясняется ниже в комментарии Трангу Ринпоче. Оно предполагает, что наставления, услышанные сейчас, можно вспомнить после смерти. Трангу Ринпоче говорит:
Прослушивание этих наставлений [о бардо] создаст определённую привычку, или отпечаток, в вашем уме, и вы вспомните этот отпечаток, когда достигнете этой стадии бардо. Это вам обязательно поможет — и очень сильно...
Ринпоче добавляет:
[Поскольку] у вас нет материального тела, ваш ум становится самой мощной вещью в вашем переживании; таким образом, добродетельные состояния ума, а также состояния медитативной поглощённости и т.п. в бардо имеют бóльшую силу, чем в обычной жизни... Все эти типы медитации в бардо станут гораздо мощнее и яснее...
Страх всегда ассоциируется с неизвестным или непривычным. Страх и неведение — почти синонимы. Посредством теоретической подготовки и практики мы рассеиваем тьму неведения, окутывающую смерть, и трансформируем страх в бесстрашие. Это работа Манджушри, божества мудрости. Его гневное проявление носит имя Ямантака, «сокрушитель Ямы». Яма — это воплощение смерти. Так что Ямантака, бескомпромиссная и почти что гневная мудрость — это способ победить смерть. Иными словами, мы побеждаем и трансформируем смерть посредством привыкания к ней.

Одна из причин, по которой нам так сложно покинуть этот мир, заключается в том, что мы к нему очень привыкли. Он — всё, что мы знаем. Хотя он — сансара, его устройство даёт нам чувство уюта, защищённости и безопасности, от которых так сложно отказаться. И наоборот: одна из причин, по которым нам так тяжело шагнуть в новый мир, заключается в его неизведанности. Хотя он предоставляет нам больше возможностей для просветления, мы боимся сделать шаг в неизвестность. Таким образом, слишком сильная привычка к этому миру и недостаточное знакомство с другим миром осложняют переход. Иными словами, слишком сильная привычка к нашему поверхностному заблуждению и недостаточное знакомство с исконной мудростью (и то, и другое открывается в бардо) создают причины для трудного посмертного путешествия.
именно недостаток привычки выбрасывает нас из бардо дхарматы в бардо становления, обратно в сансару. На этом знании основано отречение. Что мы выберем: сияющую и непривычную мудрость и пробуждение или такое уютное и привычное заблуждение — и очередной сон?

Нужно добавить, что знание о бардо — это больше, чем просто знание о смерти. Это краткое описание всего пути. Это означает, что переживания бардо имеют место на уровне микрокосма каждую ночь, когда мы «умираем» во сне и «вновь рождаемся» следующим утром, а также между рождением и смертью любой мысли. Изучение бардо не только помогает нам умереть хорошей смертью, но и жить хорошей жизнью.

Тонглен

Тонглен («посылать и принимать») — практика, в ходе которой мы принимаем страдания других существ и посылаем им всё хорошее, что есть в нас самих — является мощной подготовкой к смерти. Она имеет особенную силу, когда практикуется умирающим, а также когда её выполняют для того, кто уже умер. Тяжесть этой практики сравнима с тяжестью смерти. Я заметил, что чем больше времени я нахожусь рядом со смертью, тем больше полагаюсь на тонглен.

Причина, по которой мы страдаем при жизни, а также во время смерти, заключается в нашем эгоизме. Когда мы мыслим узко, малозначительный повод приводит к сильному раздражению. Напротив, когда мы мыслим широко, серьёзные трудности кажутся несущественными. Тонглен предполагает широту мышления и чувств. Нам невероятно повезло умирать при поддержке учений Будды того, кто пробудился и превзошёл смерть... Тонглен предоставляет такую перспективу и делает нашу смерть более осмысленной.
Если вы возьмёте ложку соли и высыпите её в озеро Мичиган, соль не окажет на воду практически никакого воздействия. Тонглен превращает наш ум из рюмки в озеро Мичиган.
Страдание — на любом уровне — является результатом неспособности ума адаптироваться к определённому переживанию... Постарайтесь умереть с такой мотивацией. Если вы умрёте с мыслью о бодхичитте, ваша смерть станет причиной вашего просветления, а также просветления всех существ. Живите с этой драгоценной мыслью... Когда вы приблизитесь к смерти, вам следует думать так: «Я прохожу через смерть ради блага всех живых существ». Постарайтесь умереть с этой мыслью. Так вы умрёте ради блага других. Умирание с мыслью о других — лучший способ умереть.
Индийский мудрец Шантидэва сказал: «Если хочешь быть несчастным, думай только о себе. Если хочешь быть счастливым [даже в смерти], думай только о других». В свете сказанного тонглен является способом практики
доброго сердца бодхичитты. Когда я спросил Трунгпу Ринпоче, какую
практику он будет выполнять в момент смерти, он ответил: «Тонглен».

Перевёрнутые медитации

Тонглен входит в семейство практик, которые можно назвать «перевёрнутыми» медитациями. Они опираются на следующий принцип: если вы можете впустить нежелательный опыт в святилище здравомыслия, которое создаёт медитация, то вы можете трансформировать препятствие в благоприятную возможность. Этот подход применим в жизни, и — даже в большей степени — в смерти. Если вы можете привнести смерть на путь, вы можете перевернуть её, превратив в просветление. Самое нежелательное переживание превращается в самое желанное. Тонглен — это классическая перевёрнутая медитация, поскольку мы принимаем тьму других и посылаем им наш свет. Это противоположно способу работы нашего эго.

Медитация на боли — это перевёрнутая медитация, готовящая нас к мучительному бардо умирания. Помимо эмоциональной боли отпускания часто присутствует физическая боль, связанная с болезнью. Чтобы подготовиться к этой боли, мы добровольно привносим её в свой опыт уже сейчас, на своих условиях.
Перевёрнутые медитации выполняются в контексте медитации шаматхи. Это даёт закалку, позволяющую установить правильные отношения с нежелательными переживаниями. Войдите в боль. Что такое боль? Из чего она состоит? Что происходит, когда я растворяюсь в ней?

Перевёрнутые медитации неприятны. Как, впрочем, и смерть. Выполняйте их короткими сессиями и помните, что их смысл не в мазохизме. Хотя боль может не пройти, страдание исчезнет. Медитация на боли помогает нам стереть то, что Трунгпа Ринпоче называл «негативной негативностью», то есть сопротивление боли. Негативная негативность подобна вонзившимся в вас двум стрелам. Первая стрела причиняет вам физическую боль.
Если вы можете быть с этой болью и установить прямой контакт с ней, она по-прежнему будет болью, но не такой мучительной, как если вы соедините её со своей историей. Вторая стрела — это ментальный комментарий, превращающий простую боль в сложное, комплексное страдание. Когда вы соединяетесь с болью, тот, кто испытывает боль, исчезает. Характер боли меняется. Эта практика радикально меняет наше отношение к дискомфорту. Она переворачивает его.

Перевёрнутые медитации требуют усердия. Вместо того чтобы нырять в боль, мы предпочли бы сидеть в умиротворённом состоянии. Однако чтобы установить здоровые отношения с нежелательными переживаниями, мы должны провести с ними какое-то время. Нам может показаться, что мы сумеем наладить отношения с болью или со смертью, лишь прочитав о них, но такие ожидания редко оправдываются, когда мы действительно испытываем боль или умираем.

Очень сложно трансформировать переживание сильного страдания, если мы не заложили основу в виде работы с болью, на которую можем опереться. Поэтому сначала необходимо работать с болевыми ощущениями и болезнями небольшой силы и выяснить, как мы можем привнести их на путь. В конце концов мы будем способны привнести на путь даже самые изматывающие и болезненные состояния... Если вы привыкнете наблюдать за переживанием боли — если вы действительно сможете наблюдать за ней и ваш ум будет покоиться в чистом ощущении... Мы даже сможем встретить боль и страдание умирания с большей уверенностью, потому что они станут для нас привычной, а не неизведанной территорией. Когда момент смерти действительно наступит, мы сможем посмотреть на эту боль и трансформировать её.

Я практиковал медитацию на боли много лет, и теперь совершенно по-иному отношусь к укусам насекомых или внезапному удару по пальцу. Моё автоматическое отвращение к боли сменилось практически духовным переживанием. Пульсирующее ощущение в пальце напоминает мне о необходимости медитировать, и это меняет интенсивность боли. Я начинаю привносить боль на свой путь.

***
Навстречу смерти. Практические советы и духовная мудрость тибетского буддизма - Эндрю Холечек
https://www.koob.ru/holecek/navstrechu_smerti

[Соня]

Чокьи Нима Ринпоче. Путеводитель по жизни и смерти
https://www.youtube.com/watch?v=bJZVDJdz8q0

[Соня]

Согьял Ринпоче. Тибетская книга жизни и смерти
Исполнитель: Пётр Маркин
https://www.youtube.com/watch?v=_GJMgPm_-GY

Признанный шедевр духовной литературы, "Тибетская книга жизни и смерти" - это бесценное пособие по жизни и смерти и источник глубокого вдохновения, исходящего из самого сердца древней буддийской традиции Тибета. Согьял Ринпоче предлагает нам ясное и захватывающее введение в практику медитации и природу ума, даёт объяснение кармы, перерождения, сострадательной любви и заботы об умирающих и рассказывает о тех препятствиях, искушениях и победах, что ожидают нас на духовном пути. Это сокровище тибетской мудрости, по всеобщему признанию, является классикой духовной литературы нашего времени.

Книга жизни и практики умирания», также «Тибетская книга жизни и смерти» (англ. The Tibetan Book of Living and Dying) — произведение Согьяла Ринпоче, в котором он сопоставляет древние воззрения тибетского буддизма на смерть и околосмертные переживания с современными научными взглядами, а также даёт практические рекомендации по психологической подготовке каждого человека к собственной смерти и по медицинскому уходу за смертельно больными и умирающими. Автор, занимающий высокий ранг в духовной иерархии тибетского буддизма и получивший образование как в Индии, так и на Западе, долгое время жил и работал в развитых странах. Это обстоятельство позволило ему изложить духовные учения Востока в форме, легкодоступной для понимания жителями Запада (в отличие от широко известной и сложной для понимания Тибетской книги мёртвых).
Часть 1. Аудиокнига.
00:00:00 — Предисловие
00:14:53 — В зеркале смерти
00:34:53 — Смерть в современном мире
00:50:12 — Путешествие через жизнь и смерть
01:07:17 — Всё преходит
01:17:06 — Великий обман
01:23:47 — Деятельная леность
01:34:19 — Лицом к лицу со смертью
01:41:05 — Серьёзно относится к жизни
01:47:28 — Осенние облака
02:00:34 — Размышление и перемена
02:05:56 — Принятие смерти
02:15:41 — Перемена в глубинах смерти
02:25:01 — Сердцебиение смерти
02:32:33 — Работа с переменами
02:38:35 — Дух воителя
02:45:08 — О чём нам говорит то, что всё преходит
03:04:38 — Природа ума
03:26:24 — Ум и природа ума
03:39:43 — Небо и облака
03:44:38 — Четыре препятствия
03:50:34 — Рассмотрение того, что внутри
03:57:43 — Обетование просветления
04:10:04 — Возвращение ума домой
04:16:28 — Тренировка ума
04:24:47 — Сущность медитации
04:33:39 — Практика внимательности
04:38:48 — Естественный великий покой
04:48:11 — Методы используемые при медитации
04:53:43 — Положение тела
05:07:45 — Три метода медитации
05:22:25 — Ум при медитации
05:25:03 — Тонкое равновесие
05:27:23 — Мысли и эмоции
05:37:15 — То, что вы испытываете
05:46:08 — Перерывы
05:50:22 — Слияние
05:59:07 — Вдохновение
06:06:38 — Эволюция, карма и повторные рождения
06:15:53 — Перевоплощение в Тибете
06:27:52 — Бардо и другие реальности
06:34:09 — Разные бардо
06:39:10 — Неуверенность и возможность
06:53:11 — Другие реальности
07:00:01 — Жизнь и смерть на ладони
07:08:14 — Эта жизнь - естественное бардо
07:12:40 — Кармическое видение
07:15:31 — Шесть миров
07:24:44 — Двери восприятия
07:32:08 — Мудрость отсутствия эго
07:41:07 — Эго на духовном пути
07:51:28 — Мудрый руководитель
07:58:36 — Три орудия мудрости
08:04:37 — Сомнения стающие на пути

Часть 2 — • Тибетская книга жизни и смерти. Часть...
https://www.youtube.com/watch?v=0yWlzqIFlSE
Часть 3 --- • Тибетская книга жизни и смерти. Часть...
https://www.youtube.com/watch?v=Jkn186xT7ss&t=0s

Исполнитель: Пётр Маркин

[Соня]

Тит Нат Хан - Ни смерти, ни страха (аудиокнига)

https://vk.com/video-206789676_456239147
https://www.youtube.com/watch?v=8xqDWSAv5GU

***
Его открытия боялись, а книги сжигали… Кто был Виктор Вейник? Шокирующая история
https://www.youtube.com/watch?v=v7KiZ9jcKAw

[Соня]

Ведическая книга смерти - Гаруда-Пурана Сародхара
древнеиндийский трактат
Полностью - тут:
https://scriptures.ru/puranas/garuda_purana_sarodhara.htm
https://stihi.ru/2017/05/16/4322



https://yandex.ru/video/preview/17820845979556786068

https://www.youtube.com/watch?v=fX7KoXJo92Q

[Соня]

Тибетская книга жизни и смерти | Часть 1 | Согьял Ринпоче | Аудиокнига
https://www.youtube.com/watch?v=K_E8MDiN-ig


Тибетская книга жизни и смерти Часть 2 Согьял Ринпоче Аудиокнига
https://www.youtube.com/watch?v=0yWlzqIFlSE

[Соня]

Ошо - Искусство жить и умирать The Art of Living and Dying
(Не путать с "Искусство умирать. Истинный мудрец": 2 цикла бесед по хасидизму)
https://osho.secretblog.ru/book39-read-online/
Книга также выходила под названием «Неведомое путешествие: за пределы последнего табу».

Полностью - тут:
https://naturalworld.guru/kniga_iskusst ... umirat.htm



https://forum.arimoya.info/threads/06-Сквозь-смерть.5391/#post-120344

Бхагаван Шри Раджниш (Ошо)
Искусство жить и умирать
* * *

Введение

Жизнь очень растянута во времени – семьдесят лет, сто лет… Смерть так интенсивна, что вообще не имеет времени – одно-единственное мгновение. Она будет так интенсивна, что ничего более интенсивного ты не можешь знать. Но если ты испугаешься, если прежде, чем придет смерть, убежишь от нее и из страха станешь бессознательным, то упустишь одну из золотых возможностей, золотые врата. Если же всю жизнь ты был в принятии, то и когда придет смерть, терпеливо, пассивно ты ее позволишь и войдешь в нее без всяких попыток от нее бежать. Если ты сможешь войти в смерть пассивно, в молчании, без всякого усилия, смерть исчезает.
Если же ты ни к чему не привязан, смерть может прийти в это самое мгновение, и ты будешь абсолютно готов уйти. Перед таким человеком смерть бессильна. Смерть побеждают лишь те, кто готов умереть в любое мгновение, без малейшей неохоты. Они становятся бессмертными, они становятся буддами.
Эта свобода – цель религиозного поиска.
Свобода от привязанности – это свобода от смерти.
Свобода от привязанности – это свобода от колеса рождения и смерти.
Свобода от привязанности делает тебя способным войти во вселенский свет и стать с ним одним. И это – величайшее благословение, высочайший экстаз, за пределами которого ничего не существует. Ты пришел домой.

Часть первая
За пределы последнего табу
Смерти нельзя преградить путь, просто повторяя, что смерти нет.
Смерть придется узнать, со смертью придется столкнуться, смерть придется прожить.
Вам предстоит с ней познакомиться.

В поисках бессмертного

На самом деле в центре религиозного поиска стоит не Бог – в центре его стоит смерть. Без смерти не было бы вообще никакой религии. Именно смерть заставляет человека исследовать и искать запредельного, бессмертного.
Человек достигает настоящей зрелости, когда приходит к заключению: «Если смерть происходит со всеми остальными, значит, не могу быть исключением и я». Как только это заключение глубоко просачивается в сердце, твоя жизнь никогда больше не будет прежней.
В тот день, когда ты осознаешь, что тебе предстоит умереть, что единственная определенная вещь в жизни – это смерть. Настоящий вопрос – не о Боге и не может быть о Боге, потому что… ты знаком с Богом? Что ты знаешь о Боге?
разумный человек спрашивает о смерти. человек, который спрашивает о смерти, обязательно найдет Бога – потому что именно смерть трансформирует, изменяет видение. Сознание обостряется, потому что ты поднял настоящий вопрос, подлинный вопрос, самый важный вопрос в жизни. Ты создал такой великий вызов, что не можешь долго оставаться спящим; тебе придется проснуться и быть достаточно бдительным, чтобы столкнуться с реальностью смерти.
Если эта жизнь закончится смертью, эта жизнь не может быть настоящей жизнью; тогда эта жизнь – только иллюзия. Истина, чтобы быть истиной, должна быть вечной – преходящей может быть только ложь. Если жизнь преходяща, тогда, должно быть, это иллюзия, непонимание; значит, наверное, в чем-то наша жизнь укоренена в невежестве. Мы, должно быть, живем таким образом, что эта жизнь приходит к концу.
Мы можем жить по-другому, чтобы стать частью вечного потока существования. Такой радикальный поворот может дать только смерть.
Мы пытаемся скрыть смерть – особенно на Западе, где смерть табуирована. Точно так же, как табуирован был секс, теперь табуирована смерть. Смерть – это последнее табу.
Нужен кто-то, подобный Зигмунду Фрейду, который сможет снова принести в мир смерть, кто сможет показать людям явление смерти.
Помни, никто не исключение. Будда говорит: Эс дхаммо санантано – только один закон правит всем, вечный закон. Что бы ни случилось с муравьем, это же случится и со слоном, и что бы ни случилось с нищим, это случится и с императором. Бедный или богатый, невежественный или знающий, грешник или святой, закон не различает – закон очень справедлив. И смерть уравнивает людей. Она не обращает внимания на то, кто ты такой. Она никогда не смотрит на страницы опубликованных книг, не читает «Кто Есть Кто». Она не беспокоится о том, бродяга ты или Александр Великий.
Смерть – самый важный вопрос в жизни. И те, кто принимает вызов смерти, – вознаграждены безмерно.

Осторожно: верование

Если ты веришь, то одновременно и не веришь. Никто не может верить, одновременно не «неверя». Пусть это будет установлено раз и навсегда: никто не может верить без неверия. Каждое верование – это прикрытие для неверия.
Верование – только периферия центра, который называется сомнением; поскольку есть сомнение, вы создаете верование. Сомнение ранит, оно причиняет боль. Поскольку сомнение подобно ране, оно болит; оно заставляет вас чувствовать внутреннюю пустоту, внутреннее невежество. Вам хочется чем-то его прикрыть. Но прикрывать рану цветком розы – думаете ли вы, что это поможет? Думаете ли вы, что роза поможет ране исчезнуть? Как раз наоборот! Рано или поздно роза начнет пахнуть раной.
И тебе, может быть, удастся обмануть кого-то другого, но как ты обманешь самого себя? где-то глубоко внутри ты будешь знать, обязательно будешь знать, что рана существует, и ты скрываешь ее за розой. И роза не выросла в тебе; пока росла рана, ты сорвал ее снаружи.

Ребенок приносит с собой сомнение – внутреннее сомнение, это естественно. Именно из-за сомнения он исследует, и именно из-за сомнения он задает вопросы. Откуда берутся все эти вопросы? Они естественны для ребенка. Сомнение – это внутренний потенциал; это единственный путь, которым ребенок сможет исследовать, открывать и искать. Это естественно, и это нужно принять и уважать. Если вы относитесь к сомнению уважительно, это больше не рана; если вы отвергаете его, оно становится раной.
Пусть это будет очень ясно: само по себе сомнение – это не рана. Это огромная помощь, потому что это делает тебя искателем приключений, исследователем. Оно приведет тебя к самой дальней звезде в поисках истины, оно сделает тебя паломником. В том, чтобы сомневаться, нет ничего нездорового. Сомнение красиво, сомнение невинно, сомнение естественно.
первое, что нужно сделать, – это не пытаться верить. Почему? Потому что, если есть сомнение, есть сомнение! Не нужно его скрывать. позвольте его, помогите ему, пусть оно станет великим поиском. Пусть оно станет тысячей и одним вопросом – и в конце концов вы увидите, что важны не вопросы, а вопросительный знак! Сомнение – это не поиск верования; сомнение – это просто поиск на ощупь, совершение всех возможных усилий, чтобы понять непостижимое для понимания, чтобы постичь непостижимое – попытка поиска ощупью.
Я не говорю верить, я говорю доверять. Сомнение – это естественный дар; должно быть, оно от Бога – откуда еще оно могло взяться? Ты можешь принести с собой сомнение – доверяй ему, доверяй своим вопросам и не торопись набивать и скрывать его верованиями, заимствованными снаружи, пришедшим от родителей, от священников, от политиков, от общества, от церкви. Твое сомнение – нечто красивое, потому что оно твое; это нечто красивое, потому что оно подлинно. Из подлинного сомнения однажды вырастет цветок подлинного доверия. Это будет внутренний рост, это не будет навязанным снаружи.
В этом разница между верованием и доверием: доверие растет внутри тебя, в твоей внутренности, в твоей субъективности. Доверие настолько же внутренне, что и сомнение. И только внутреннее может трансформировать внутреннее. Верование снаружи; оно не может помочь, потому что не может достичь глубочайшего ядра твоего существа, а сомнение именно там.
Откуда начать? Доверяй своему сомнению. Это мой способ внести доверие. Не верь в Бога, не верь в душу, не верь в жизнь после смерти. Доверяй своему сомнению, и тотчас же начнется разговор. Доверие – это такая мощная сила, что даже если ты доверяешь своему сомнению, то тем самым вносишь свет. А сомнение подобно темноте. Это маленькое доверие к сомнению начнет изменять твой внутренний мир, внутренний пейзаж.
И задавай вопросы! Чего бояться? Зачем быть таким трусом? Оспаривай, подвергай сомнению – подвергай сомнению всех будд, подвергай сомнению меня, потому что, если есть истина, истина не побоится твоих вопросов. Если будды истинны, они истинны; тебе не нужно в них верить. Продолжай в них сомневаться… и все же однажды ты увидишь, что возникло доверие.
Если ты сомневаешься и продолжаешь сомневаться до самого конца, до самого логического конца, рано или поздно ты наткнешься на истину. Сомневаться значит блуждать ощупью в темноте, но дверь существует. Если Будда мог выйти в дверь, если Иисус мог до нее добраться, если я мог до нее добраться, почему не можешь ты? Каждый способен найти дверь – но ты боишься искать ощупью, поэтому ты сидишь в темном углу и веришь в кого-то, кто нашел дверь.

Каким образом ты веришь в Иисуса? Почему? Ты же не видел Иисуса! И даже если бы ты его видел, то упустил бы. В тот день, когда он был распят, тысячи собрались, чтобы на него посмотреть, и ты знаешь, что они делали? Они плевали ему в лицо! Может быть, ты был в этой толпе, потому что толпы совершенно ничем не отличаются друг от друга. Человек не изменился. Вы плевали ему в лицо, когда он был жив, а теперь верите в него, через две тысячи лет? Это просто отчаянная попытка скрыть сомнение. Почему вы верите в Иисуса?
Если одну вещь выбросить из истории Иисуса, все христианство исчезнет. Если одну вещь, одну только вещь, явление воскресения – то, что Иисус вернулся, после того как был распят и три дня был мертв, – если эту часть отбросить, все христианство исчезнет. Вы верите в Иисуса, потому что боитесь смерти, и он кажется единственным человеком, который вернулся, который победил смерть.

Христианство стало величайшей в мире религией. Буддизм не стал такой великой религией, и по той простой причине, что страх смерти помогает людям верить в Иисуса более, чем в Будду. чтобы верить в Будду, нужно иметь мужество, потому что Будда говорит: «Я учу вас тотальной смерти». Эта небольшая смерть – он ею не удовлетворен. Он говорит: эта небольшая смерть не подойдет, вы вернетесь снова. Я учу тотальной смерти, предельной смерти. Я учу полному уничтожению, чтобы вы никогда больше не пришли, чтобы вы исчезли, чтобы вы растворились в существовании, чтобы вы больше не существовали; от вас не останется и следа.
В Индии Будда исчез, совершенно исчез. Такая великая, так называемая религиозная страна, а буддизм исчез полностью. Почему? Люди верят в религии, которые учат, что вы будете жить после смерти, что душа бессмертна. Будда говорил, что единственное, что стоит осознать, – это что вас нет. Буддизм не смог выжить в Индии, потому что не давал прикрытия этому вашему страху.
Будда не говорил людям: «Верьте в меня». Поэтому его учение исчезло из Индии – люди хотят верить. Люди не хотят истины, они хотят верования.
Верование дешево, истина опасна, тяжела, трудна; человек должен за нее заплатить. Человек должен искать и исследовать, и нет гарантии, что она найдется, нет гарантии, что вообще есть какая-то истина. Ее может вообще не существовать.

Люди хотят верования – а Будда сказал, его последним посланием людям было: «Аппо дипо бхава» – «Будь светом самому себе». Его ученики плакали, десять тысяч санньясинов окружали его… конечно, они были грустны, и падали слезы; их мастер уходил. И Будда им сказал:
– Не плачьте. Почему вы плачете?
Один из его учеников, Ананда, ответил:
– Потому что ты покидаешь нас, потому что ты был нашей единственной надеждой, потому что мы надеялись, и надеялись так долго, что через тебя достигнем истины.
И тогда в ответ Ананде Будда сказал:
– Не волнуйся об этом. Я не могу дать тебе истины; никто другой не может тебе ее дать, она непередаваема. Но ты можешь достичь ее сам. Будь светом самому себе.
Мой подход такой же. Вам не нужно в меня верить. Я не хочу здесь верующих, я хочу искателей, а искатель – это совершенно другое явление. Верующий – не искатель. Верующий не хочет искать, и именно поэтому верит. Верующий хочет избежать поиска, именно поэтому он верит. Верующий хочет быть избавленным, спасенным, ему нужен спаситель. Он всегда находится в поиске мессии – кого-то, кто может есть за него, жевать за него, переваривать за него. Но если я ем, это не утолит вашего голода. Никто не может вас спасти, кроме вас самих.
Мне здесь нужны искатели, исследователи, не верующие. Верующие – самые посредственные люди в мире, люди самого низкого в мире разума. Поэтому забудьте о веровании; вы создаете для себя трудности. Начните верить в меня, и появится неверие – обязательно появится, потому что я здесь не для того, чтобы соответствовать вашим ожиданиям.
Я живу по-своему, я на вас не смотрю. Я ни на кого не смотрю – потому что, если начать смотреть на других, нельзя прожить свою жизнь подлинно. Смотрите на других, и вы станете фальшивыми.

Георгий Гурджиев часто говорил своим ученикам одну из самых фундаментальных вещей:
– Не смотрите на других, иначе вы никогда не будете расти.
И именно это происходит во всем мире, каждый смотрит на других:
– Что подумает моя мать? Что подумает мой отец? Что подумает общество? Что подумает моя жена, мой муж?..
Что говорить о родителях – даже родители боятся детей! Они думают:
– Что подумают наши дети?
Люди смотрят друг на друга. Если ты будешь продолжать смотреть на всех и каждого, то никогда не будешь индивидуальностью, ты будешь просто шалтай-болтай.
Говорят, что люди умирают в тридцать лет, а хоронят их в семьдесят. Смерть происходит очень рано – я думаю, даже говорить о тридцати годах неправильно, смерть происходит еще раньше. Где-то около двадцати одного года, когда закон признает тебя гражданином – в этот момент человек умирает. Фактически, именно поэтому тебя и признают гражданином: теперь ты больше не опасен. Теперь все в тебе вставлено правильно, укреплено правильно; теперь ты подстроился под общество. Именно это подразумевается, когда нация дает тебе право голосовать: нация может быть уверена, что теперь твой разум разрушен – ты можешь голосовать. Ты не вызываешь никакого страха; ты гражданин, цивилизованный человек. Ты больше не человек, ты гражданин.
Вот мое собственное наблюдение: люди умирают в возрасте около двадцати одного года. Все, что происходит потом, – посмертное существование. На могилах мы должны начать писать три даты: рождение, смерть и посмертная смерть.
Умным называют человека, который умеет находить выход из трудностей, а мудрым – того, кто знает, как в них никогда не попадать. Будьте мудрыми. Почему не обрубить сам корень? Не верьте. И тогда не будет вопроса о неверии, и раздвоенность никогда не возникнет, и вам не нужно будет искать из нее выхода. Пожалуйста, не входите в нее.

... Старик открыл глаза, улыбнулся и сказал:
– Я вспоминал тебя и в то же время боялся. Я слышал, что ты приехал в город, и думал, что, может быть, прежде чем мне умереть, я смогу еще раз тебя увидеть. Но в то же время мне было очень страшно, потому что встретиться с тобой может быть опасно!
– Это, несомненно, опасно, – сказал я. – Я пришел как раз вовремя. Я хочу отнять все твои утешения, прежде чем ты умрешь. Если ты сможешь умереть невинно, в твоей смерти будет огромная ценность. Отложи в сторону знание, потому что все оно заимствованно. Отложи в сторону своего Бога, потому что это только верование и ничего больше. Отложи в сторону все свои идеи о рае и аде, потому что это только твои страх и жадность. Всю жизнь ты постоянно цеплялся за эти вещи. По крайней мере, прежде чем умереть, наберись храбрости – теперь тебе нечего терять!
Умирающему человеку нечего терять: смерть разобьет все. Лучше отбросить утешения собственной рукой и умереть невинно, полным удивления и вопрошания, потому что смерть – это предельный опыт в жизни. Это сама ее кульминация.
В жизни ты можешь продолжать верить в ложь, но в смерти прекрасно знаешь, что лодки, сделанные из бумаги, не помогут в океане. Лучше знать, что тебе придется плыть, и никакой лодки нет. Цепляться за бумажную лодку опасно; это может помешать плыть. Вместо того чтобы перевезти на другой берег, она может тебя утопить.
– Очень жаль, что я никогда тебя не слушал. Я чувствую такую легкость и освобождение от бремени. Я чувствую себя таким бесстрашным; во мне не только нет страха, но даже любопытно умереть и увидеть тайну смерти.
Он умер, и у него на лице осталась улыбка.

[Соня]

У смерти много лиц

В истории человеческого ума можно найти три выражения смерти. Одно – выражение обычного человека, который живет привязанным к телу. В момент смерти он будет сопротивляться смерти и бороться со смертью. Смерть придет как враг. Поэтому все общества в мире изображали смерть как что-то темное и дьявольское.
Это обычный подход. Эти люди не смогли коснуться глубин жизни, не смогли долететь до высот жизни. Они упустили ее многообразие и благословение.
Затем есть второй вид выражения. Поэты и философы иногда говорили, что в смерти нет ничего плохого; это просто отдых – полный отдых, почти как сон. Этот подход лучше первого. По крайней мере, эти люди познали что-то за пределами тела, они познали что-то от не-ума. У них есть некоторая утонченность души; они немного более аристократичны и культурны. Они говорят, что смерть подобна великому отдыху; человек устает, входит в смерть и отдыхает. Она приносит отдых. Но и они далеки от истины.
Те, кто познал жизнь в ее глубочайшей сердцевине, говорят, что смерть божественна. Это не только отдых, но и воскресение, новая жизнь и новое начало; открывается новая дверь.

Когда суфийский мистик, Баязид, умирал, люди, которые собрались вокруг него, – его ученики – внезапно были удивлены, потому что, когда пришел его последний момент, он стал сияющим, ярко сияющим. У него была прекрасная аура. Баязид был красивым человеком, и его ученики всегда чувствовали ауру вокруг него, но никогда не видели ничего подобного. Такой сияющий!
Они спросили:
– Баязид, скажи нам, что с тобой случилось. Что с тобой происходит? Прежде чем уйти, дай нам свое последнее послание.
Он открыл глаза и сказал:
– Бог приветствует меня. Я иду в его объятия. До свидания!
Он закрыл глаза, и его дыхание прекратилось. Но в тот момент, когда его дыхание прекратилось, произошел взрыв света. Комната наполнилась светом, потом свет исчез.
Если человек узнал трансцендентальное в себе, смерть – не что иное, как еще одно лицо божественного. Тогда в смерти есть танец.

* * *
Иллюзия смерти – это социальное явление. Это нужно рассмотреть немного подробнее.
Ты видишь, что человек умирает, и думаешь, что он умер. Вот все, что следовало бы сказать:
– До вчерашнего дня этот человек говорил, теперь он больше не говорит. Раньше он ходил, теперь он больше не ходит. Того, что я до вчерашнего дня понимал как его жизнь, больше не существует. Если есть какая-то жизнь за пределами этого, тогда пусть так и будет; если ее нет, да будет так. Но говорить, что «этот человек умер», значит заходить немного слишком далеко; это значит уходить за пределы действительного. Следовало бы просто сказать: «Этого человека больше нет среди живых». В том смысле, в котором человек знал, что у кого-то есть жизнь, ее больше нет.
Такого рода негативное утверждение справедливо: того, что мы знали как его жизнь – его борьбы, любви, еды и питья, – больше нет.
Человек, который никогда не воспринимал в своей жизни ничего большего, чем еду, питье, сон, движение, ссоры, любовь, дружбу и вражду, – внезапно, в момент смерти он находит, что жизнь просачивается у него между пальцами. То, что он понимал под жизнью, совершенно не было жизнью. Были просто действия, видимые в свете жизни. Подобно тому, как объекты видны на свету, человек, в определенном смысле, видел определенные вещи, когда внутри него было светло. Теперь, в момент смерти, он находит, что они ускользают от него.
Поэтому теперь человек думает, что его вот-вот не станет, что он умирает, и жизнь потеряна навсегда. Раньше он видел, как умирают другие люди, и социальная иллюзия смерти застряла и у него в уме. И он чувствует, что умирает. Это его заключение – тоже часть социальной иллюзии. Он начинает чувствовать, что умирает точно так же, как другие умирали до него.
Он видит себя окруженным любимыми, они горько плачут. Теперь его иллюзия начинает подтверждаться. Все это оказывает на него гипнотический эффект. Теперь этот человек уверен в собственной смерти. Его ум захватывает социальная иллюзия, что он умирает.
Это социальный гипнотизм. Этот человек совершенно убежден, что сейчас умрет, что умирает, что его вот-вот не станет. Этот гипноз смерти заставит его стать бессознательным, испугаться, прийти в ужас; он заставит его сжиматься, чувствовать: «Сейчас я умру, сейчас я умру. Что мне делать?» Побежденный страхом, он закрывает глаза и в этом состоянии страха теряет сознание.
потеря сознания – это средство, которое мы применяем против того, чего боимся. Например, если боль становится невыносимой, ты теряешь сознание. Если боль не проходит, единственная альтернатива – это отключить ум. Человек «отключается», чтобы перестать осознавать боль.
Таким образом, потеря сознания – наш способ справиться с невыносимой болью. нет ничего подобного невыносимой боли: вы чувствуете боль только до тех пор, пока она выносима. Как только боль достигает точки, в которой становится невыносимой, ты исчезаешь; поэтому ты никогда не чувствуешь невыносимой боли. Как только человек пересекает предел того, что можно терпеть, он падает без сознания.
Даже небольшая болезнь нас пугает, и мы теряем сознание – что говорить об ужасающей мысли о смерти? Сама идея смерти убивает нас! Мы теряем сознание, и в этом бессознательном состоянии случается смерть. Я называю ее социальной иллюзией – которую мы культивируем в каждом человеке с детства.

Противоположна этому техника активной медитации – техника того, как войти в смерть сознательно. В Тибете эта техника известна как Бардо. Таким же образом, как человека социально «гипнотизируют» в тот момент, когда он умирает, в Бардо умирающему делают антигипнотическое внушение. В Бардо люди собираются вокруг умирающего и в момент смерти говорят ему:
– Ты не умираешь, потому что никто никогда не умирал. Ты уйдешь в расслаблении и полном сознании. Ты не умрешь, потому что никто никогда не умирает.

Ему делают антигипнотическое внушение.
Человек закрывает глаза, и ему описывают весь процесс: как его жизненная энергия покидает ноги, руки, и теперь он не может говорить, и так далее – и тем не менее, говорят этому человеку, он сам все еще есть, он сохраняется. Эти внушения производятся со всех возможных сторон. Эти внушения – просто антигипноз. Это значит, что они предназначены для того, чтобы убедиться, что человек не схватится за социальную иллюзию, что находится на грани смерти. Бардо применяют как противоядие, чтобы это предотвратить. Каждый раз, когда кто-то умирает, все его близкие должны совершить попытку разбить иллюзию того, что он умирает. Если они смогут удержать этого человека в состоянии бодрствования, если смогут в каждое мгновение ему напоминать…
Когда сознание устраняется из тела, это происходит не сразу; все тело не умирает в одно и то же время. Сознание сжимается вовнутрь, мало-помалу покидая каждую из частей тела. Оно отсоединяется в несколько стадий, и все стадии этого процесса можно перечислить умирающему, чтобы помочь ему остаться в сознании.

Добавлено спустя 16 минут 1 секунду:
Таким образом, наша иллюзия смерти – социальная иллюзия. Если у тебя есть хоть немного опыта медитации – если с тобой случился хотя бы проблеск той истины, что ты отделен от тела, если чувство разотождествленности с телом хотя бы на мгновение проникло в тебя глубоко – ты не будешь бессознательным в момент смерти. Фактически, к этому моменту состояние бессознательности уже будет разрушено.
Осознанно, сознательно никто никогда не может умереть, потому что все время продолжает осознавать, что не умирает, что в нем что-то умирает, но не он сам. Человек продолжает наблюдать это отделение и в конце концов находит, что его тело лежит в стороне от него, на расстоянии. Тогда смерть оказывается просто отделением; она равнозначна разрыву связи. Словно я выхожу из дома, а члены семьи, не осознающие мир за стенами дома, подходят к двери и со слезами прощаются со мной, чувствуя, что человек, с которым они пришли попрощаться, умер.

Смерть есть рассоединение тела и сознания. Называть это рассоединение смертью бессмысленно, – это просто ослабление, разрушение связи. Это не более чем переодевание. Тот кто умирает с осознанностью на самом деле никогда не умирает, поэтому для него вопрос смерти никогда не возникает. Он даже не называет смерть иллюзией. Он даже не говорит, кто умирает, а кто нет. Он просто говорит, что то, что мы до вчерашнего дня называли жизнью, было просто ассоциативным рядом. Этот ассоциативный ряд должен быть разрушен. Теперь началась новая жизнь, которая не входит в прежний ассоциативный ряд. Может быть, это новая связь, новое путешествие.

Но умереть в этом состоянии осознанности возможно, только с осознанностью прожив. Если ты научился жить сознательно, несомненно, ты сможешь сознательно и умереть, потому что смерть – явление жизни; она происходит в жизни. Другими словами, смерть – это финальное свершение того, что ты понимаешь под жизнью. Это не явление, происходящее вне жизни.
Это все равно что дерево, которое взращивает плод. Сначала плод зеленый, потом начинает желтеть. Он становится все более желтым, пока, в конце концов, не пожелтеет полностью и не упадет с дерева. Это падение с дерева – не явление вне процесса созревания плода; скорее, это окончательное свершение самого созревания.
Событие падения плода с дерева не оторвано от процесса его желтения и созревания, скорее, это его кульминация, успешное завершение. А что происходило, пока плод был зеленым? Он готовился столкнуться лицом к лицу с все тем же последним событием. И тот же самый процесс продолжался, когда он еще не расцвел цветком на ветви, когда он был еще скрыт внутри почки. Даже в том состоянии он готовился к окончательному событию. А что сказать о том времени, когда дерево еще не было проявлено, когда оно еще содержалось внутри семени? Та же подготовка продолжалась и тогда. А то время, когда это семя еще не родилось, и было еще скрыто в каком-то другом дереве? Продолжается тот же процесс.
Таким образом, явление смерти – только часть цепи событий, принадлежащих одному и тому же явлению. Конечное событие – не конец, это только разделение. Одни отношения, один порядок заменяются другими отношениями, другим порядком.

[Соня]

Восток и запад, смерть и секс

Вы это не наблюдали? Когда ты занимаешься любовью с женщиной, приходит момент оргазма, когда тебе становится страшно, ты пугаешься и дрожишь; потому что в высочайшей кульминации оргазма жизнь и смерть существуют вместе. Ты переживаешь жизнь в ее вершине и одновременно смерть в ее глубине. И вершина, и смерть доступны в одно мгновение – и поэтому оргазм пугает. Люди к нему стремятся, потому что это один из самых красивых, экстатичных моментов, но его и избегают, потому что это также и один из самых опасных моментов: потому что в нем распахивается пасть смерти. Человек осознанности сразу осознает, что смерть и секс – это одна энергия.

Когда смерть впитывается в жизнь, рождается самодисциплина. Тогда ты живешь, но всегда живешь, помня о смерти. Ты движешься, но всегда знаешь, что движешься к смерти. Ты наслаждаешься, но всегда знаешь, что это не будет длиться вечно. Смерть становится твоей тенью, частью твоего существа, частью твоего мировоззрения. Ты впитал смерть… теперь возможна самодисциплина. Теперь ты будешь думать: «Как жить?», потому что жизнь теперь – не единственная цель; ее частью является и смерть. «Как жить?» – так, чтобы не только жизнь становилась кульминацией блаженства, но и смерть достигала высочайшей точки, потому что смерть – кульминация жизни.

Жить таким образом, чтобы ты был способен жить тотально и умереть тотально – вот весь смысл самодисциплины. Самодисциплина – это не подавление; самодисциплина означает: жить направленной жизнью, жизнью с чувством направления. Это значит жить, полностью осознавая смерть и оставаясь к ней бдительным. Тогда у реки твоей жизни будут оба берега. Жизнь и смерть… – и текущая река сознания между ними. Каждый, кто пытается жить жизнь, отказывая смерти в ее роли, движется вдоль одного берега; река его сознания не может быть тотальной. Ему будет не хватать чего-то очень красивого. Его жизнь будет поверхностной – в ней не будет никакой глубины. Без смерти нет никакой глубины.
Запад – это трагедия, Восток – трагедия, потому что тотальная жизнь еще не стала возможной. Возможно ли иметь красивую сексуальную жизнь, помня смерть? Возможно ли есть, и есть в блаженстве, помня смерть? Возможно ли любить, и любить глубоко, хорошо зная, что ты умрешь, и любимый тобой человек умрет? Если это возможно, становится возможной тотальная жизнь. Тогда ты абсолютно уравновешен; тогда ты завершен. Тогда в тебе нет ничего недостающего; тогда ты будешь осуществлен, и к тебе низойдет глубокая удовлетворенность.
* * *
...
Но никто не исключение, и смерть уже случилась при твоем рождении, и ты не можешь ее избежать. Теперь рождение за пределами твоей власти. Ты ничего не можешь с ним сделать; оно уже случилось, оно уже в прошлом. Это уже сделано – ты не можешь этого переделать. Смерти еще предстоит случиться – с ней возможно что-то сделать.
Весь восточный подход основан на этом видении смерти, потому что это возможность, которой предстоит случиться. Если ты заранее о ней знаешь, эта возможность безмерна. Открываются многие двери. Тогда ты можешь умереть по-своему. Ты можешь умереть, поставив на смерти собственную подпись. Ты можешь сделать так, чтобы никогда больше не рождаться, – в этом весь смысл.
Это не болезненное воображение. Это очень, очень научно. Если каждому предстоит умереть, абсолютно глупо не думать о смерти, не медитировать на смерть, не фокусироваться на ней и не добиваться глубокого ее понимания.
Это случится. Если ты это знаешь, возможно многое.
Патанджали, основатель Йоги, говорит, что даже точную дату, час, минуту и секунду смерти можно знать заранее. Если ты знаешь точно, когда придет смерть, то можешь к ней подготовиться. Смерть нужно принять как великого гостя. Она не враг. Фактически, это дар, данный Богом. Это великая возможность, через которую можно пройти. Это может стать прорывом: ты можешь умереть бдительным, сознательным, осознанным и никогда больше не рождаться – и смерти больше не будет. Если ты упустишь, то родишься снова. Продолжая упускать, ты будешь постоянно, снова и снова, рождаться, пока не выучишь урок смерти.

Интенсивность смерти так велика, что почти всегда люди теряют сознание. Они не могут смотреть смерти в лицо. В тот момент, когда приходит смерть, ты так боишься, и тебя охватывает такая тревога, что, чтобы избежать ее, ты становишься бессознательным. Почти девяносто девять процентов людей умирают бессознательно. Они упускают свою возможность.
Знать смерть заранее – просто метод, чтобы помочь подготовиться, чтобы, когда приходит смерть, ты был совершенно бдителен и осознан, ожидал, был готов уйти со смертью, был готов сдаться и обнять смерть. Как только ты принимаешь смерть в осознанности, для тебя больше нет рождения – ты выучил урок. Теперь не нужно больше возвращаться в школу. Эта жизнь была просто школой, дисциплиной, и дисциплиной того, чтобы научиться смерти. В этом нет ничего болезненного.
Прежде чем человек умрет, почти за девять месяцев до этого, что-то происходит. Обычно мы этого не осознаем, потому что мы вообще неосознанны, а это явление очень тонко. Я говорю: «почти девять месяцев», потому что срок может быть разным. Это зависит от многого: важно время между зачатием и рождением. Если ты родился через девять месяцев после зачатия, значит, девять месяцев. Если ты родился через десять месяцев, значит, десять. Если ты родился через семь месяцев – семь. Все зависит от промежутка времени между временем зачатия и рождения.
Точно за такое же время до смерти что-то переключается в центре хары, находящемся в районе пупка. Что-то должно переключиться, потому что между зачатием и рождением был промежуток в девять месяцев. На то, чтобы родиться, тебе потребовалось девять месяцев; точно такое же время потребуется на то, чтобы умереть. Точно так же, как девять месяцев готовился к рождению, ты будешь девять месяцев готовиться к смерти. Тогда круг будет замкнут. Что-то происходит в центре в районе пупка. Те, кто осознает, тут же узнают, что что-то сломалось в центре у пупка; теперь приближается смерть. Примерно через девять месяцев…
Или, например, есть другие знамения и предзнаменования. Человек, прежде чем умереть, примерно за шесть месяцев до смерти мало-помалу теряет способность видеть кончик своего носа, потому что, очень постепенно, глаза начинают закатываться вверх. В смерти они полностью закатываются вверх, но они начинают закатываться, начинают обратное путешествие перед смертью. Снова глаза начнут терять фокус и двигаться вверх.

...Когда ты умираешь, то умираешь из определенного центра. Центр, из которого ты умрешь, раскроется, потому что из него будет высвобождена вся жизненная энергия.
В Индии стало символичным, что когда человек умирает и его кладут на погребальный костер, ему разбивают голову. Это просто символично, потому что, если человек достиг предельного, тогда голова расколется сама; но этот человек не достиг. Но мы надеемся и молимся, и разбиваем ему череп. Точка высвобождения раскрывается и становится видимой. Определенная деятельность, или движение, точно на вершине головы начинается за три дня до того, как человек умирает.
Эти меры могут подготовить тебя к тому, чтобы встретить смерть, и если ты знаешь, как встретить смерть, это великое празднование, огромная радость и наслаждение – почти танец и экстаз – ты не будешь снова рождаться. Твой урок усвоен. Ты научился всему, чему можно научиться здесь, на земле. Теперь ты готов двигаться за пределы, к высшей миссии, к высшей и безграничной жизни. Теперь ты готов к тому, чтобы тебя поглотил космос, целое. Ты это заслужил.

[Соня]

Не до конца…

Если ты хочешь что-то, чего у тебя нет, это желание будет продолжать тебя тревожить, пока не будет исполнено. Если все желания умирают, зачем человеку возвращаться в мир? Но вы возвращаетесь, потому что умираете неудовлетворенными. И это происходит много раз. Вас все еще интересует мирское счастье; все еще есть желания, и они вам кричат: «Куда ты? Вернись!» Никто не посылает вас обратно в этот мир, вы возвращаетесь из-за собственных желаний. Вы возвращаетесь сами; вы путешествуете по мосту собственных желаний. Тело остается позади, но вы возвращаетесь с прежним умом и начинаете все путешествие заново. Вы входите в чрево следующей матери и повторяете ту же процедуру.
Смерть, которая становится средством для следующего рождения – это, фактически, не настоящая смерть. Мистик Кабир называет это «неполной смертью». Это незрелая смерть, не созревшая полностью. Ты еще не вырос. Ты еще не достиг мудрости и не умер зрелой смертью. Мудрость достигается, только когда желания старятся и разваливаются, только когда желаний человека больше не существует.
...человек, желания которого старятся, человек, который знает, что такое желания, человек, желания которого умирают, – это человек, достигший мудрости. Смерть такого человека совершенно другая. Кабир умирает, Будда умирает, и вы тоже умрете, но есть качественная разница между вашей смертью и смертью Кабира, между вашей смертью и смертью Будды.
Кабир говорит, что каждый в этом мире умирает, но никто не умирает правильным и достойным образом. Он говорит, как и все остальные просветленные люди, что умереть – это искусство.

Может быть, вы никогда не думали о смерти таким образом; вы даже не считаете искусством жизнь. Вы живете, как бревно, плывущее по реке, которое тянет туда, куда его несет течением. Ваша жизнь еще не стала искусством. Ты живешь так, словно пробираешься ощупью в темноте. Твоя жизнь не стала искусством. Именно поэтому до самого конца жизни ты не узнаешь, что такое красота, что такое истина, что такое блаженство. Ты прожил жизнь, блуждая в пустыне; ты словно за всю свою жизнь ничего не достиг.
Но это все очень естественно, потому что твоя жизнь не стала произведением искусства. Если бы это было так, ты мог бы сделать из своей жизни прекрасную скульптуру. Ты мог бы придать своей жизни определенную форму; ты мог бы очистить ее, отполировать и придать ей внутренне свойственный ей блеск. Если бы ты сжег в своей жизни весь мусор, то к этому времени достиг бы чистоты золота. Если бы ты отсек весь избыточный камень, каждая конечность статуи была бы сейчас сущим художеством. Ты мог бы создать из своей жизни прекрасную скульптуру, прекрасное произведение искусства. Но нет, ты сделал в своей жизни многое, но не достиг ничего существенного.
Твоя жизнь – это не искусство; это не искусство ни в каком смысле – а Кабир говорит, что даже смерть должна быть полным искусством. Смерть – настолько же искусство, что и жизнь. И смерть – это испытание. Если ты правильно жил, то можешь правильно умереть.
Если ты не жил правильно, то не сможешь правильно умереть. Смерть – это окончательное приношение. Это высочайшее; это корона, венчающая вершину. Смерть – это сущность и цветение жизни. Как может быть правильной твоя смерть, если ты провел неправильно всю жизнь? Как может быть смерть полной смысла, если вся твоя жизнь была пустой растратой? Как может дерево, корни которого прогнили, вырастить сладкий плод? Это невозможно.

В чем тайна искусства жизни? Вот в чем секрет – жить в полной осознанности. Не нащупывай в темноте; не ходи во сне; ходи в осознанности. Что бы ты ни делал– даже если это так незначительно, как открыть и закрыть глаза, – делай это внимательно, делай это с осознанностью. Даже закрывая и открывая глаза, оставайся бдительным.
Будда обычно говорил своим ученикам при ходьбе не смотреть дальше чем на четыре фута вперед: «Для ходьбы этого вполне достаточно, – говорил он. – Не нужно смотреть по сторонам и постоянно проверять со всех сторон. Закончив первые четыре фута, ты увидишь перед собой следующие. Этого достаточно; таким образом можно совершить путешествие в тысячи миль. Зачем смотреть по сторонам? Не смотрите постоянно во все стороны». Такое путешествие никогда не кончается.

Чтобы обрести искусство жить, помни это – никогда не действуй в неосознанности, никогда не действуй во сне. Никогда не позволяй ничему случаться самому по себе. Сначала увидь это как следует. Сначала рассмотри это правильно: прежде чем привести что-то в действие, посмотри на это твердо, с осторожностью и мудростью.
Делая это, то найдешь, что твоя жизнь приобретет нового рода красоту, определенную элегантность. Ты станешь как скульптура; ты станешь подобным ситуации, в которой скульптор и скульптура не отдельны. Ты сам и скульптор, и статуя, ты сам и камень, и инструмент. Ты – все и вся.
Живя в осознанности, ты найдешь, что инструмент проделал хорошую работу. Он отсек бесполезный камень и не позволил остаться ничему, этого недостойному. Инструмент отсек все излишнее и подошел прямо к сути. И тогда однажды ты найдешь, что достиг храма, что сам стал божественной скульптурой. Ты найдешь, что достиг своего рода красоты, что достиг глубокого сознания.
Если ты остаешься пробужденным и бдительным до самой смерти, ты прожил правильно. И тогда ты сможешь встретить правильным образом и смерть.

[Соня]

В своем стихотворении Кабир говорит: «Смерть, смерть, все постоянно умирает». Он говорит, что мы со всех сторон окружены морем смерти. Целое постоянно тонет в нем. «Никто не умирает, как надо». Никто не умирает правильным образом. Кабир говорит, что никто не умирает в сознании. Он говорит: «Кабир встретил смерть, чтобы никогда больше не умирать».
Это искусство. Это свидетельство того, что смерти больше нет. Что-то приходится делать снова и снова, если раньше ты не мог сделать это правильно. Существование дает нам возможность за возможностью прожить правильно. Оно не торопится; у него нет достатка во времени. И пока ты продолжаешь делать те же самые ошибки, ты будешь снова выброшен в мир. Живи таким образом, чтобы никогда больше не было другого рождения, и умри таким образом, чтобы никогда больше не было другой смерти. Если есть рождение, тогда, несомненно, будет и смерть; смерть последует автоматически. Поэтому живи таким образом, чтобы другого рождения не было, – и тогда больше не будет и смерти.
Человеку, который родился, предстоит умереть. То, что началось, должно также и кончиться. Но если конца нет, не может быть и начала. Поэтому, если ты хочешь спастись от конца, никогда не желай начала. Не жажди начала, если хочешь безначального, если хочешь вечного. Просто попытайся спастись от начала.

Ты умираешь каждый день. Это не такое событие, которое случается в конце жизни. Смерть – это не чудо, смерть – это не волшебный трюк. Смерть – это процесс. Ты постепенно умираешь, умираешь мало-помалу каждый день, и придет день, когда этот процесс умирания прекратится. Смерть – последний шаг в этом процессе. Если ты не хочешь входить в другую утробу матери, иди глубже и глубже в самого себя. И по мере того, как это делаешь, ты придешь к осознанию, пониманию истинного искусства жизни и смерти; ты придешь к знанию того, что такое на самом деле жизнь и смерть. Если ты не хочешь входить в другую утробу матери, нужно спастись от желаний, от акта желания. Желания человека не осуществлены полностью, а тело готово его покинуть. И эти незавершенные и неисполненные желания будут искать нового рождения. Они должны быть удовлетворены. Твое желание получить еще немного жизни, прожить немного дольше становится причиной следующего рождения. Входя в это явление глубже и глубже, ты найдешь, что желания – это связующие звенья в цепи смертей. Стар ли кто-то или молод, у него есть желания, которые он хочет исполнить, – и это становится причиной серии рождений и смертей. Будда постоянно говорил: «Будь свободен от желаний, и ты освободишься от сансары, освободишься от мира».

никогда не поощряй желаний. Будь счастлив с тем, что у тебя есть, и будь удовлетворен тем, кто ты такой. Тогда для тебя не будет другого рождения. Ты должен быть удовлетворенным – как будто достиг своей цели; как будто больше не нужно продолжать никакого путешествия; как будто идти больше некуда. Неважно, что тобой достигнуто, этого должно быть более чем достаточно. Не должно быть вообще никакой мысли о том, чтобы достичь чего-то большего, чем у тебя уже есть. Если это случается с тобой, как ты родишься снова? Ты умрешь полностью удовлетворенным. А у человека, который умирает полностью удовлетворенным, нет причины, чтобы снова возвращаться в мир. Такой человек познал искусство смерти. Человек, который умирает в «безжеланности», знает искусство смерти.
Ты умираешь в состоянии беспомощности, плача о том, чтобы кто-то тебе помог, плача о докторах и лекарствах. Человек умирает, но не хочет умирать. Он умирает, потому что он беспомощен. Ты пытаешься совершать множество трюков, чтобы не умирать. Состариться – не значит стать мудрым. Достижение мудрости означает, что ты осознал, что нет ничего, что стоило бы достигать в этой жизни, и нет ничего, что стоило бы спасать. Достижение мудрости означает, что ты исследовал все свои желания и нашел, что в них нет ничего существенного. Ты исследовал высоты эго и нашел, что и там тоже нельзя найти ничего, кроме посредственности и мелочности. Ты жил во дворцах, но твоя внутренняя бедность не исчезла. Может быть, ты достиг всего, что только возможно, но лишь тогда, когда ты осознаешь, что все это приобретение – на самом деле ничто, кроме потери, ты становишься мудрым человеком. Лишь тогда ты осознаешь, что в жизни нет ничего, что стоило бы достигать. Несмотря на тот факт, что ты исследовал каждый уголок и каждую трещинку, ты нашел, что в твоей жизни нет ничего существенного. Ты осознаешь, что вся эта игра жизни играется в невежестве – ты это осознаешь путем собственных проб и ошибок и посредством собственного опыта. Став просветленным, ты будешь смеяться; тогда ты увидишь, что это просто игрушка. Тогда ты узнаешь. Тогда ты просветлен. И в то мгновение, когда ты это осознаешь, цепь желаний разрушена.

Во время смерти ты делаешь все, что в твоих силах, чтобы спастись. Ты в ужасе, ты дрожишь. Ты – океан страха и возбуждения. Тебя тащит в смерть; ты не хочешь, чтобы твоя жизненная сила покидала тело. Ты цепляешься за тело, как только можешь, и тебя отделяет от него насильно. Ты умираешь, рыдая; ты умираешь в боли. Ты умираешь побежденным, в полной беспомощности. Умирающий пытается схватиться за любую соломинку, чтобы остаться в живых немного дольше, чтобы остаться на этом берегу немного больше. Пришел зов двигаться на другой берег – на берегу тебя ждет лодка, тебя подзывает лодочник, прося поторопиться, говоря: «Пришло твое время», спрашивая: «Почему ты все еще цепляешься за этот берег?»
Ты говоришь: «Пожалуйста, обожди еще мгновение. Позволь мне еще немного счастья! У меня всю жизнь его вообще не было». Ты был несчастлив всю жизнь, и все же хочешь прожить еще одно мгновение в надежде достичь счастья… Это трагедия.
Ты умираешь неудовлетворенным и жаждущим. Ты пил из многих источников, но твоя жажда не утолена. Твой голод был неутолим, тебе не удалось удовлетворить своих вкусов, и твои желания остались такими же, что и были. Хотя ты и пережил все возможные опыты, твои желания остались прежними. Они продолжают тебя беспокоить даже в момент смерти. Такого рода смерть – смерть невежественного и глупого человека.

Если же после того, как ты пережил все возможные опыты, желания начинают исчезать, и ты начинаешь смеяться. Если ты видишь, что в этой жизни не может быть никаких подлинных отношений, и что нет способа добиться в этой жизни счастья… Если ты видишь, что бродил впустую, что путешествовал во сне… Если ты осознаешь все это, тогда ты становишься мудрым человеком. Стань мудрым до смерти. Ты уже умирал столько раз. Когда за тобой придет смерть и постучит в двери, иди в нее с полным сознанием. Сопровождай смерть так, как это сделал бы просветленный. Не продолжай плакать, рыдать и вопить, как ребенок, у которого отобрали игрушку. Умри с улыбкой на лице.
Скажи смерти: «Добро пожаловать. Я к тебе готов».
И когда ты это говоришь, не должно оставаться ни тени сожаления. По сути, если ты действительно знал жизнь, в твоем голосе будет блаженство и экстаз – и ни малейшего страдания.

...Все это время новичок думал, что крики: «Еще раз!» восхваляли его пение. Но эти люди были знатоками.
– Если у тебя сорвется голос, – закричали они, – пусть срывается, но тебе придется продолжать петь, пока ты не споешь правильно!
Тебя раз за разом выносит обратно в самсару. Тот факт, что тебя посылают обратно, – это послание существования, что тебе придется продолжать петь, пока ты не научишься петь песню жизни правильно. Ты нуждаешься в этой практике и повторении, потому что всегда возвращаешься к ним, не став законченным. Существование не признает незаконченных вещей; им признается только законченное.
Человек, который познал истину жизни, будет наполнен радостью от прихода смерти, потому что вскоре освободится от запутанности в самсаре, от запутанности в этом мире. Вскоре это бесполезное продолжение закончится; вскоре эта детская игрушка будет отложена в сторону. Этот человек достоин того, чтобы путешествовать в то место, откуда нет возврата.

[Соня]

Ответы на вопросы
Есть ли жизнь после смерти?

Рождение необходимо, но недостаточно. Нужно нечто большее, иначе человек просто ведет растительное существование и просто умирает. Конечно, это очень постепенная смерть – ты так неосознан, что никогда ее не знаешь, никогда ее не осознаешь. От рождения до смерти… долгий прогресс смерти. Очень редко можно встретить живого человека. Будда, Иисус, Кабир – они живы. И это чудо: те, кто жив, никогда не задает вопроса: «Есть ли жизнь после смерти?» Они это знают. Они знают, что такое жизнь, и в этом знании смерть исчезает. Как только ты знаешь, что такое жизнь, смерть не существует. Смерть существует только потому, что ты не знаешь, что такое жизнь, потому что ты еще не осознаешь жизни, ее бессмертия. Ты не коснулся жизни, поэтому существует страх смерти. Как только ты узнаешь, что такое жизнь, в это самое мгновение смерть становится несуществующей.
Внеси свет в темную комнату, и темнота исчезает; узнай жизнь, и смерть исчезает. Человек, который действительно жив, просто смеется над самой возможностью смерти. Смерть невозможна; смерть не может существовать по самой природе вещей; то, что есть, останется, оставалось всегда. Это то, что не может исчезнуть. Но не теоретически; тебе придется пережить это экзистенциально.

Обычно этот вопрос остается в уме, задаешь ты его или нет, вопрос: «Что происходит после смерти?» – потому что до смерти ничего не произошло, вот откуда этот вопрос. Поскольку жизни не случилось даже после рождения, как ты можешь верить и доверять, что жизнь случится после смерти? Ее не случилось после рождения, как она может случиться после смерти? И тот, кто знает жизнь, знает также, что смерть – это другое рождение и ничего больше. Смерть есть другое рождение; открывается новая дверь. Смерть – другая сторона той же самой двери, которую вы называете рождением: с одной стороны, эта дверь известна как смерть, с другой – как рождение.
Смерть приносит другое рождение, другое начало, другое путешествие – но все это будет для тебя только рассуждениями. Это будет мало значить, пока ты не знаешь, что такое жизнь. Именно поэтому я говорю: задай правильный вопрос. На неправильный вопрос ответить нельзя, а если и можно, то только неправильно. Целью является опыт, не философствование – и только опыт решает эту головоломку.
Ты родился, но еще не родился по-настоящему. Нужно второе рождение; тебе предстоит быть рожденным дважды. Первое рождение только физическое, второе – настоящее – духовное рождение. Ты должен прийти к тому, чтобы узнать самого себя, узнать, кто ты такой. Ты должен задать правильный вопрос: кто я такой? И пока есть жизнь, почему не спросить этого у самой жизни? Зачем беспокоиться о смерти? Когда она придет, ты можешь столкнуться с ней лицом к лицу и узнать ее. Не упускай эту возможность узнать жизнь, пока жизнь окружает тебя.
Если ты узнал жизнь, ты, несомненно, узнаешь и смерть – и тогда смерть не будет врагом, смерть будет другом. Тогда смерть не более чем глубокий сон. Снова приходит утро, и все начинается снова. Тогда смерть не более чем отдых – великий отдых, нужный отдых. После всей жизни труда и усталости человеку нужен большой отдых. В смерти он возвращается к источнику, точно как во сне.

Каждую ночь ты умираешь небольшой смертью. Ты называешь это сном; было бы лучше называть это небольшой смертью. Ты исчезаешь с поверхности, движешься в свое глубочайшее существо. Ты теряешься, ты не знаешь, кто ты такой. Ты забываешь все о мире, об отношениях, о людях. Ты умираешь небольшой смертью, крошечной смертью, но даже эта крошечная смерть оживляет тебя. Утром ты снова полон сил и энергии, снова пульсируешь жизнью, снова готов прыгать в тысячу и одно приключение, готов принять вызов. К вечеру ты снова устанешь.
Это происходит ежедневно. Ты даже еще не узнал, что такое сон; как тебе узнать смерть? Смерть – это великий сон, великий отдых после всей жизни. Она воссоздает тебя заново, делает тебя свежим, воскрешает.

Существует ли на самом деле ад?

Все зависит от тебя. Ад – как и рай – это не часть географии, это часть твоей психологии. Ты создаешь свой собственный ад, ты создаешь свой собственный рай. И это не в будущем. Здесь и сейчас кто-то живет в раю, а кто-то в аду – и они, может быть, сидят рядом, может быть, они друзья. Не беспокойся о рае и аде; это только твои состояния. Если ты живешь в уме, ты живешь в аду. Если ты живешь в не-уме, ты живешь в раю.

Если Бог хороший, почему существует смерть?

Ты видишь, как кто-то умирает, и тут же, согласно аристотелевскому уму, возникает проблема: если Бог хороший, откуда смерть? Если Бог хороший, откуда бедность? Если Бог хороший, откуда рак? Если Бог хороший, тогда хорошим должно быть все. Иначе возникает сомнение: никакого Бога быть не может. Или, если он есть, он не может быть хорошим. Как можно называть «Богом» бога, который даже не хорош?
Но это невозможно – невозможно с аристотелевским умом. Ты можешь этого избежать, но не можешь совершенно рассеять, потому что этот вопрос возникает из самой структуры ума.
На Востоке мы говорим, что Бог не хороший и не плохой, и все, что бы ни происходило, происходит. В этом нет никакой моральной ценности; нельзя называть это ни хорошим, ни плохим. Ты так все называешь, потому что у тебя определенного рода ум. Именно по отношению к твоему уму что-то становится хорошим, а что-то плохим.
Все, что мы называем хорошим, хорошо согласно определенному узкому уму.
Все, что мы называем плохим, плохо согласно определенному узкому уму.

- Если я отброшу верования, за что мне тогда держаться перед лицом смерти?

Когда смерть постучится в двери, ты узнаешь, что все верования исчезли. Верование в бессмертие души не поможет, когда смерть постучится в двери, – ты будешь плакать и рыдать, ты будешь цепляться за жизнь.
Когда придет смерть, ты забудешь все о Боге; когда придет смерть, ты не сможешь вспомнить теорию – и ее сложные коннотации – о реинкарнации. Когда смерть сшибает тебя с ног, она сшибает с ног всю структуру знания, которую ты построил вокруг себя, – она оставляет тебя абсолютно пустым и с осознанностью, что вся жизнь была пустой растратой.

Мудрость – это совершенно другое явление: это опыт, не верование. Это экзистенциальный опыт, это не знание извне. Ты не веришь в Бога – ты знаешь. Ты не веришь в бессмертие души – ты его испытал. Ты не веришь в реинкарнацию – ты помнишь ее; ты помнишь, что был здесь много раз. И если так было в прошлом, так будет и в будущем.
Ты помнишь, что был во многих телах: ты был скалой, ты был деревом, ты был животными, птицами, ты был мужчиной, женщиной. Ты жил во множестве форм. Ты видишь, что формы меняются, но внутреннее сознание остается прежним; поэтому ты видишь только поверхностные изменения, но существенное вечно.
Это видение, не верование. И все мастера заинтересованы в том, чтобы помочь вам увидеть, не поверить. Мудрость возникает внутри вас, это не священное писание. Вы начинаете читать свое собственное сознание.

- Мне кажется, христианская концепция души – то же самое, что ты подразумеваешь под настоящим существом, тем, кто наблюдает. Почему Иисус не говорил о возможности реинкарнации души? Кажется, в этом разница между восточными и западными религиями. Не мог бы ты что-нибудь об этом сказать?

Иисус прекрасно знал о реинкарнации.
Косвенные указания на нее распространены по всем евангелиям. Только вчера я говорил, цитируя Иисуса: «Я был раньше Авраама». И Иисус говорит: «Я вернусь».
В его словах есть тысяча и одно косвенное указание на реинкарнацию. Он прекрасно знал, но была какая-то другая причина тому, что он не говорил о ней, не проповедовал ее. И это правда, это не только теория; теория основана на истине. Человек проживает миллионы жизней. Этому учили Махавира, Будда, Кришна, Рама; все индийские религии с этим соглашаются. Вы удивитесь, узнав об этом: они не соглашаются ни в чем, кроме этой теории.

[Соня]

Ты говоришь, что Будда не говорил о Боге, потому что его нельзя доказать. Все же говорит о других жизнях, о реинкарнации. Как это вписывается?
Будда говорит, что души нет. Что же тогда остается после смерти? Что такое реинкарнация? Я смутно понимаю, что то, что остается, может быть бесформенным, но может ли у этого быть индивидуальная сущность? Одна и та же волна не рождается дважды.

...точно как и кожа – эго. Кожа удерживает твое тело в определенных пределах. Эго удерживает в определенных пределах содержимое твоего ума. Эго – это внутренняя кожа, которая позволяет тебе знать, кто ты такой; иначе ты потеряешься – ты не будешь знать, кто есть кто; кто «я», а кто «другой».
Идея сущности, «я», эго дает тебе определение, утилитарное определение. Она делает тебя явственно отдельным от других. Но и это тоже кожа, очень тонкая кожа, удерживающая содержимое ума – твои воспоминания, прошлое, желания, планы, будущее, настоящее, любовь, ненависть, гнев, печаль, счастье – оно удерживает все это в мешке. Но ты и не эго. Потому что оно тоже постоянно меняется, и меняется сильнее, чем телесная кожа. Оно меняется с каждым мгновением.
Будда использует аналогию с пламенем. ты видишь пламя свечи, но оно постоянно меняется.
С каждым отдельным мгновением пламя исчезает и его заменяет новое пламя. Это ушло, другое возникло. Это движение так быстро, что ты не видишь промежутка между ними. Но есть только продолжительность; это не одно и то же пламя. Но все же, в определенном смысле, оно остается прежним, потому что это продолжительность того же самого пламени. Оно родилось из того же пламени.
Будда говорит, что эго – это продолжительность, не субстанция – продолжительность, подобная пламени, продолжительность, подобная реке, продолжительность, подобная телу.

ладно, может быть, так и есть: человек умирает, и при смерти все исчезает; может быть, это только пламя. Но Будда говорит, что человек рождается заново. Кто же тогда рождается?
... пожар в джунглях. Пламя просто перепрыгивает с одного дерева на другое. В нем нет субстанции, это только пламя. В нем нет материала, это только чистая энергия, кванты энергии, определенные количества энергии – она перепрыгивает с одного дерева на другое, и другое загорается.
Или вы можете поднести незажженный светильник к зажженному. Что произойдет? Пламя с зажженного светильника перепрыгивает на незажженный. Это квантовый скачок, это прыжок. Чистое пламя перепрыгивает на другой светильник, и начинается другая продолжительность.

Или сейчас вы слушаете меня. Если вы включите радио, то услышите передачу какой-то станции. Нужен только приемник.
Никакая субстанция вас не достигает, только чистые мыслительные волны, ничего вещественного. но они есть, потому что их ловит радио.
когда человек умирает, все его накопленные за всю жизнь желания, накопленные за всю жизнь воспоминания, все кармы всей его жизни перепрыгивают как энергетические волны в новую утробу. Это прыжок. В физике это называют «квантовым скачком» – «скачок чистой энергии, в которой нет никакого вещества». Будда научен. Он говорит на языке современной физики; он пришел на двадцать пять веков раньше своего времени.

Когда человек умирает, его тело исчезает, материальная часть исчезает, но нематериальная часть, умственная часть – это вибрация. Эта вибрация высвобождается, «выходит в эфир». Теперь она войдет в первую утробу матери, которая окажется для нее подходящей.
Не переходит никакой сущности, никто не переходит, никакого эго не переходит. Нет необходимости в том, чтобы переходило что-то вещественное, это только толчок энергии. прыгает прежний мешок с эго. Один дом стал необитаемым, с одним телом больше невозможно жить. Прежнее желание, страсть к жизни – Будда называет это термином танха, страсть к жизни – жива, горит. Это самое желание и совершает прыжок.
послушайте современных физиков. Они говорят, что материи нет. Вы видите эту очень вещественную стену позади меня? Вы не можете через нее пройти. Но физика говорит, что это ничто, в ней нет ничего вещественного. Это просто чистая энергия, движущаяся с такой огромной скоростью, что само ее движение создает видимость вещественности.
вы наблюдали быстро вращающийся вентилятор – лопастей не видно. Есть только три лопасти, но они вращаются так быстро, что становятся как круг, как тарелка; зазоров между лопастями не видно. Если бы вентилятор двигался с такой же скоростью, что и электроны – их скорость огромна, тогда можно было бы сесть на вентилятор и не упасть. Вы могли бы сидеть точно так же, как я сижу в этом кресле, и не чувствовать никакого движения, потому что это движение так быстро.

Вещественности не существует, существует лишь чистая энергия. наука говорит, что материи не существует, существует только нематериальная энергия.
Поэтому Будда не говорит о боге, он говорит о нематериальной не-сущности. Сущность и вещество коррелируют. Трудно поверить, что стена невещественна, и таким же образом трудно поверить, что в вас нет никакой сущности.
Ты идешь. Сам язык: мы говорим, «ты идешь», – создает проблему; проблема в самом нашем языке. Когда мы говорим, что кто-то идет, то тут же предполагаем, что идет кто-то – есть «идущий». Мы спрашиваем, как это возможно, что идущего нет?
Будда говорит, что идущего нет, есть только ходьба. Жизнь не состоит из вещей. Будда говорит, что жизнь состоит из событий. И именно это говорит и наука: есть только процессы, не вещи – события.
Даже сказать, что жизнь существует, неправильно. Существуют только тысячи и тысячи жизненных процессов. Жизнь – это только идея. Нет ничего, подобного жизни.
Раздвоенность вносится языком. Ты идешь – Будда говорит, что есть только ходьба. Ты думаешь – Будда говорит, что есть только думание, думающего нет. Думающий – только созданная языком видимость. Используя язык, основанный на раздвоенности, мы все делим надвое.

есть пучок мыслей, да – но думающего нет. Если вы действительно хотите это понять, вам придется прийти к точке, в которой думание исчезает. В тот момент, когда думание исчезнет, – думающего тоже нет. Вместе с думанием исчезает и думающий. Это была только видимость, созданная движением мыслей.
Ты видишь реку. Действительно ли она существует, или это только движение? Если движение удалить, река тут же исчезнет. Не «река течет»; река есть не что иное, как «течение».

Язык создает трудности. Может быть, именно из-за этой особенной структуры определенных языков. Например, «Бог есть» нельзя перевести на бирманский. Если перевести, то это превращается в «Бог становится». «Бог есть» перевести нельзя, потому что нет эквивалента термину «есть», потому что «есть» показывает статичность.
Мы можем сказать: «дерево есть», но в бирманском языке придется сказать «дерево становится». Для «есть» эквивалента нет. Дерево «становится». К тому времени, как вы говорите «дерево есть», оно больше не то же самое дерево, поэтому зачем говорить «есть»? «Есть» придает статическое качество. Это рекообразное явление – «дерево становится».
Но сказать «Бог становится» очень трудно, потому что христиане этого сказать не могут. Бог совершенен, он не может «становиться». Он не процесс, у него нет возможности роста – он уже прибыл. Становление возможно, если кто-то несовершенен. Бог совершенен, он не может становиться. Как это перевести? Очень трудно.

В жизни есть только события. Есть «едение», но нет того, кто ест. Просто наблюдайте еду. Есть ли действительно тот, кто ест? Вы чувствуете голод, правильно – голод есть, но нет никого, кто голоден. Тогда вы едите – есть «едение», но нет никого, кто ест. Тогда голод удовлетворен, вы чувствуете насыщение – эта удовлетворенность есть, но нет никого, кто был бы удовлетворен.

Будда говорит, что жизнь состоит из событий. Жизнь значит «прожитие». Жизнь – это не существительное, это глагол. И все остальное – глаголы. Наблюдайте: все становится, ничто не статично.

Будда говорит, что сама идея сущности возникла из-за языка. Ты чувствуешь голод, в языке мы говорим: «Я голоден». Язык создает идею «я». Как это сказать? Чтобы быть в точности правым, ты можешь сказать только: «Голод». Выражение «я голоден» вносит что-то абсолютно ложное. «Голод» – этого достаточно.
Наблюдай свои процессы, и ты это почувствуешь. Когда сегодня ты почувствуешь голод, просто наблюдай это. Есть ли действительно кто-то, кто голоден, или есть только голод? Или только этот речевой оборот все перекручивает и разделяет надвое, и ты начинаешь чувствовать: «Я голоден»?
Буддизм – первая религия, принесшая это послание миру: что ваши религии, ваши философии более укоренены в ваших лингвистических образцах, чем в чем-либо другом. И если вы поймете свой язык лучше, то сможете лучше понять и свои внутренние процессы. Он был первым лингвистом, и его прозрение безмерно значительно.

Добавлено спустя 49 секунд:
Ты говоришь, что Будда не говорил о боге, потому что его нельзя доказать.

Да, он не говорил о боге, потому что его нельзя доказать, и он не говорил о боге, потому что бога, который, как вы думаете, существует, не существует. Ваш бог – это то же, прежнее заблуждение сущности. Вы думаете, что у вас есть сущность, и поэтому у всей вселенной должна быть сущность. Поскольку сущность есть у вас, вся вселенная должна обладать высшей сущностью. Эта высшая сущность – бог.
Будда говорит, что у вас нет никакой сущности. Вселенная есть, но в ней нет никакой высшей сущности… миллионы процессов, но никакой высшей сущности. В ней нет никакого центра; все – периферия.
Очень трудно это уловить – если не медитировать. Именно поэтому Будда никогда не вдается в метафизические дискуссии; он говорит: «Медитируй». Потому что в медитации эти вещи становятся такими ясными. Когда мышление останавливается, внезапно ты видишь, что мыслящий исчез. Он был тенью. И когда мыслящий исчезает, как ты можешь сказать, как ты можешь почувствовать: «Я есть»? Не остается никакого «я», ты – чистое пространство. Именно это Будда называет анаттой, чистым пространством без всякой сущности. Это колоссальный опыт.

…и тут же, не переводя дыхания, он говорит о других жизнях и реинкарнации.

Будда так научен, что не может исказить факт. Если это противоречиво, он говорит: «Может быть, это противоречиво, но это так».
Именно это происходит в современной науке... Нельзя заставить электроны быть логичными, нельзя отправить их в университет изучать Аристотеля, и нельзя им сказать: «Перестаньте безобразничать! Это нелогично, это неправильно!» Если они ведут себя нелогично, они ведут себя нелогично – вы должны это понять, вот и все; сделать ничего нельзя. И эта нелогичность была действительно огромной, это было не обычное дело. Иногда электрон вел себя как волна, а иногда – как квант, частица. Обе эти вещи одновременно невозможны, это не по-эвклидовски и не по-аристотелевски – можно подумать, что эти электроны не верят в Эвклида и Аристотеля! Что они делают? Они что, никогда не слышали об Эвклиде?
Это простая геометрия, которую мы все учили в школе, – что точка не может быть линией, а линия – точкой. Линия – это множество точек, сложенных в последовательность, поэтому одна точка не может вести себя как линия, иначе это разрушит всю геометрию.
В одно мгновение времени это точка, в другое мгновение – линия, она даже не вырастает в линию, просто прыжок… так внезапно, так нелогично. Если она растет постепенно, мы можем понять и это: может быть, она, как семя, прорастает и становится деревом. Мы можем понять. Но внезапно? И мало того, что внезапно, но вот еще более нелогичное: два наблюдателя в один момент времени, одновременно, могут наблюдать разные вещи – один видит что-то как точку, другой то же самое – как линию. Что с этим делать? Один наблюдатель видит семя, а другой дерево? – …в один и тот же момент времени.
Вся западная наука выросла из греческой логики. Эти электроны бунтуют против Аристотеля, и никак нельзя наставить их на истинный путь. Ученые пытались как только могли, потому что ум имеет тенденцию цепляться за собственные концепции, образцы. Ему нелегко расслабиться и сдаться на милость каких-то дурацких электронов.
Два или три десятилетия ученые были озадачены и пытались найти какой-то способ это объяснить или, по крайней мере, рационально отмахнуться: почему это происходит? Но в конце концов им пришлось признать факт и просто принять это. Так возникла теория квантовой физики.
И когда люди спросили ученых: «Как вы это объясняете? – это же нелогично!», они сказали: «Да, это нелогично, но это так и есть, и мы ничего не можем сделать. Мы должны прислушиваться к реальности. Если реальность нелогична, тогда, наверное, что-то неправильно в нашей логике, вот и все. Мы можем изменить логику, но не можем изменить реальность».

***

Именно это случилось, когда в мир пришел Будда. Он вошел в глубочайшее ядро вашей так называемой сущности и был тоже озадачен – что делать? Никакой сущности нет, а реинкарнация есть. И если бы он не был таким великим ученым, если бы он был просто обычным философом, он не стал бы говорить об этом факте – он выбрал бы одно. Будда очень нелогичен, и нелогичен потому, что абсолютно упорствует в том, чтобы не идти против реальности. Вот его настояние: мы должны слушать все, что бы ни открыла реальность. Мы не должны навязывать ей своих идеологий. Кто мы такие?
Если это факт, значит, что-то неправильно в нашей логике, в нашем языке, в самом нашем образе мышления. Мы должны изменить его, вместо того чтобы бежать от реальности. И он кажется самым абсурдным мыслителем в мире, потому что это одно из самых абсурдных утверждений: что ты не существуешь, но реинкарнируешь.
Явственно видно, что это абсурд. Если ты не существуешь, как ты можешь реинкарнировать? А он говорит: «Этого я не знаю. Вы не существуете, и вы реинкарнируете – это я знаю, я это вижу, я это увидел. И если вы хотите это увидеть сами, медитируйте. Идите глубже в свое существо, как вошел в свое существо я, и вы будете озадачены, придете в большое замешательство. Мало-помалу вы утвердитесь в реальности. И тогда вам придется изменить весь язык».
Будда изменил весь язык, весь философский стиль. Никогда раньше не было такого оригинального человека. Было почти невозможно его понять, потому что он не говорил тем же языком, что и вы; он приносил в мир какие-то новые видения.

Будда вносит настоящее видение, очень оригинальное. Он говорит: никакой души нет, но все же реинкарнация есть. Это квантовый скачок. И если ты понимаешь язык современной физики, то сможешь понять и Будду. понять Будду без понимания современной физики невозможно. Впервые современная физика провела параллель. Хайзенберг, Планк и Эйнштейн – они провели параллель. Материя исчезла; есть только энергия, в которой нет никакой сущности, никакой субстанции. И именно это говорит и Будда: анатта, не-сущность.

[Соня]

-Я смутно понимаю, что то, что остается, может быть бесформенным.

Нет, это не вопрос «смутного понимания». Интеллектуально, никакого пути к пониманию нет. Единственный путь – медитативный, экзистенциальный. Ты не рассчитываешь интеллектом, ты просто движешься более в медитацию, открываешь новое измерение видения. Никто не настаивал на медитации так, как Будда. Всем его методом была медитация.

А что такое медитация? Медитация – это постепенное становление «безмысленным»; не засыпая, оставаясь бдительным и все же оказываясь без мыслей. Как только мысли исчезают, все кристально ясно: что мыслитель – это только побочный продукт движущихся мыслей… Это был пучок мыслей и ничего больше. У него не было отдельного существования.

Тогда ты ходишь, но ходящего больше нет; тогда ты ешь, но того, кто ест, больше нет; тогда ты спишь, но спящего больше нет; тогда ты живешь, но нет никого, кто бы жил; тогда ты умираешь, но нет никого, кто бы умирал.

Ты – просто чистое пространство, в котором существуют миллионы процессов, в котором жизнь течет со всеми своими процессами, и ты остаешься неразвращенным ею. Ты как открытое небо… облака приходят и уходят.

Одно из самых красивых имен, данных Будде, – татхагата. Это означает: «Так пришел, так ушел». Нет никого, кто пришел, и нет никого, кто ушел, – только приход и уход. В этом смысл слова татхагата – просто процесс прихода и процесс ухода; нет никого, кто пришел, и никого, кто ушел.

Дзэнские мастера всегда говорили, что этот человек никогда не существовал, что человека по имени Гаутама Будда никогда не существовало. Да, несомненно, он пришел, и он также ушел, но он никогда не существовал. Это точно как процесс сновидения. Сон приходит и уходит, и к утру ты знаешь, что он никогда не существовал.

Как только ты понимаешь себя как чистое пространство, в котором происходят многие вещи, ты становишься отстраненным. Тогда ты становишься бесстрашным, потому что терять нечего, нет никого, чтобы что-то потерять. Тогда ты больше не полон страсти к жизни, потому что не воспринимаешь никакой сущности. Тогда ты не боишься смерти и не жаждешь жизни. Тогда ты не думаешь о прошлом и не проецируешь будущего. Тогда ты просто есть – такой же чистый, как и безграничное небо снаружи; ты тоже становишься чистым небом внутри. И встречу этих двух небес, внутреннего и внешнего, Будда называет нирваной.

Я смутно понимаю, что то, что остается, может быть бесформенным, но может ли у этого быть индивидуальная сущность?
Нет, у этого нет индивидуальной сущности.
Одна и та же волна не рождается дважды.

Правда. если ты посмотришь внимательнее ... Когда ты видишь, что к тебе приближается волна, ничто не приходит, волна никогда не приходит к тебе. Ты видишь, что она к тебе движется; она не движется. Одна волна просто помогает другим волнам возникнуть рядом с собой. Но это происходит так быстро, что создается мираж, иллюзия, – ты думаешь, что к тебе приближается та же самая волна. К тебе ничто не приближается.

Когда приближается одна волна, под влиянием этой волны возникают другие волны; в непосредственной близости – другая волна. Силой первой волны – вторая волна; силой второй волны – третья волна; силой третьей волны – четвертая, именно так возникают волны. Но они создают иллюзию того, что к тебе приближается та же самая волна. Они никогда не приближаются. Когда ты видишь, что далеко, на горизонте, возникает волна, она там и остается; она никогда не приближается к тебе.

можешь поместить кусок дерева посредине реки: этот кусок дерева приблизится к тебе, но пусть тебя это не обманывает – волна не приближается. Когда одна волна поднимается вверх, этот кусок дерева перемещается на другую волну; поднимается другая волна, и кусок дерева перемещается на третью. С поднимающимися и опускающимися волнами кусок дерева подплывает к берегу, но волны никогда не приближаются. Это научный факт. Только кажется, что они достигают берега.

Правильно, именно это и говорит Будда. Одна и та же волна не рождается дважды. Он не говорит, что ты реинкарнируешь, он просто говорит, что есть реинкарнация.

Но в определенном смысле мы можем сказать, что реинкарнируешь ты, потому что это будет продолжительностью. Одна и та же волна: волна А создает волну Б, волна Б создает волну В – это продолжительность; правильно слово «континуум». Это слово тоже происходит из современной физики: континуум.

Будда называет это сантати. Точно как у тебя рождается ребенок: он, в опредленном смысле, ты, и все же не ты, не совсем ты. У него будет своя собственная личность, но ты создал волну. Эту новую волну создает энергия матери и отца. Эта волна уйдет – отец может умереть, мать может умереть – эта волна будет продолжаться, эта волна создаст другие волны, по-своему, в свое собственное время. Сантати – континуум. Ты не рождаешься, только твои желания рождаются снова; поскольку тебя нет, ты не можешь переродиться. Поэтому, говорит Будда, если ты отбросишь желание, то никогда больше снова не родишься. Таким образом, если ты понимаешь всю тщетность желания и прекращаешь желать, отбрасываешь желание, тогда для тебя больше не будет рождения.

* * *
идея реинкарнации – ошибочная концепция. Это правда: когда человек умирает, он становится частью целого. Был он грешником или святым, неважно. Но у него было также нечто, называемое умом, памятью. В прошлом не была доступна информация, чтобы объяснить память как пучок мыслей и мысле-волн, но теперь это легче.
И в этом, как и во многом другом, Будда опередил свое время. Он был единственным человеком, который согласился бы с моим объяснением. Он дал намеки, но не смог предоставить никаких доказательств; в его распоряжении не было нужной информации. Он сказал, что когда человек умирает, его память – не сущность – путешествует в новое материнское чрево. Теперь мы можем это понять – что, умирая, ты оставляешь волны памяти в эфире. Если ты был несчастен, все твои несчастья найдут себе какое-то место; они войдут в какую-то другую систему памяти. Либо ты войдешь полностью в одно чрево – именно так кто-то вспоминает свое прошлое. Это не твое прошлое; это ум кого-то другого, который ты унаследовал.
Большинство людей не помнят, потому что не получают всей связки, всего наследия индивидуальной системы памяти. Они получают фрагменты оттуда и отсюда, и эти фрагменты создают вашу систему памяти. Очень немногие люди умерли в радости. Очень немногие люди умерли с осознанием не-ума. Они не оставляют за собой следа. Они не обременяют своей памятью никого другого. Они просто растворяются во вселенной. У них нет никакого ума, и у них нет никакой системы памяти. Они уже растворились в своих медитациях. Именно поэтому просветленный человек никогда больше не рождается.

Но непросветленные люди продолжают высвобождать, с каждой смертью, все возможные образцы страдания. Точно так же, как богатство привлекает еще большее богатство, страдание привлекает еще большее страдание. Если ты несчастен, за многие мили к тебе будет путешествовать несчастье – ты для него правильное проводящее средство. Это очень невидимое явление, как радиоволны. Они путешествуют вокруг тебя; ты их не слышишь. Как только у тебя появляется правильный инструмент, чтобы их воспринимать, они тут же становятся доступны. Но даже до того, как появилось радио, они путешествовали вокруг тебя.

Инкарнации нет, но страдание инкарнирует. Раны миллионов людей движутся вокруг тебя, просто в поисках кого-то, кто хочет быть несчастным. Конечно, в блаженстве человек не оставляет никакого следа. Человек пробуждения умирает таким же образом, как птица движется по небу, не оставляя ни пути, ни следа. Небо остается пустым. Блаженство движется, не оставляя никакого следа. Именно поэтому вы не получаете никакого наследия от будд; они просто исчезают.
У твоего собственного сознания нет никаких ран. Твое собственное сознание ничего не знает о страдании. Твое собственное сознание невинно и совершенно блаженно. Чтобы привести тебя в соприкосновение с твоим собственным сознанием, совершается каждое возможное усилие, чтобы отвлечь тебя от ума. Ум содержит все страдание, все твои раны. И он продолжает создавать раны таким образом, что, не став осознанным, ты даже не узнаешь, как он их создает.

Я учу вас наблюдению.
Единственный способ вырваться из образцов несчастья, древние они или новые, – свидетельствование. Я говорю, что это единственный способ, потому что никто еще не бежал из ума, не став свидетелем. Просто свидетель – и внезапно ты начинаешь смеяться над собственным несчастьем. Все наши несчастья так поверхностны – и, в своей основе, все они заимствованны. Если каждый станет бдительным и медитативным, в мире не будет ран. Они просто исчезнут. Они не найдут никакого дома и приюта. Это возможно. Если это возможно для меня, это возможно для каждого.

Добавлено спустя 1 минуту 54 секунды:
Часть вторая
Неведомое путешествие: понимая страхи и встречая их лицом к лицу
В поисках бессмертия

Мы продолжаем верить в собственную отдельность. Мы не отдельны – ни на мгновение. Вопреки вашим верованиям, вы – одно с Целым. Но ваше верование создает для вас кошмарные сны. Верить: «Я отделен» – значит создавать страх. Тебе постоянно приходится быть бдительным, оставаться на страже, чтобы океан просто не впитал тебя в себя. Тогда ты постоянно осознаешь, что смерть достигает тебя, и смерть разрушит твою отдельность.
Именно в этом и заключается смерть: смерть – это процесс того, что целое вновь предъявляет права на часть. Страх смерти так велик, он преследует тебя всю жизнь.
В то мгновение, когда ты отбрасываешь идею отделенности, страх смерти исчезает.
Поэтому состояние капитуляции – самое парадоксальное. Если ты умрешь сам, тогда ты вообще не сможешь умереть, потому что целое никогда не умирает; заменяются только его части. Если ты станешь одним с целым, ты будешь жить вечно: ты выйдешь за пределы рождения и смерти. Именно это и есть поиск нирваны, просветления, мокши, царства Божьего – состояния бессмертности. Но условие, которое нужно выполнить, очень пугающе. Это условие – что сначала ты должен умереть как отдельная сущность.
Именно в этом и заключается вся капитуляция: умереть как отдельная сущность, умереть как эго. И фактически, беспокоиться не о чем, потому что ты не отделен; это только верование. Поэтому умирает верование, не ты. Это только понятие, идея.

Это так, словно ты увидел веревку в темноте ночи и оказался под впечатлением, что это змея: ты убегаешь от змеи в огромном страхе, дрожа и покрываясь испариной. Потом кто-то подходит и говорит: «Не беспокойся – я видел ее при свете, и я прекрасно знаю, что это только веревка. Если ты мне не доверяешь, пойдем со мной! Я покажу тебе, что это только веревка». Именно это делали Будды веками: «Ихи пассико, идем со мной! Иди и смотри!» Они берут веревку в руки, чтобы показать тебе, что это только веревка; змеи вообще никогда не было. Весь страх исчезает, и ты начинаешь смеяться. Ты начинаешь смеяться над собой, над тем, каким был глупым. Ты бежал от чего-то такого, чего никогда не существовало! Но, существовало оно или нет, эти капли испарины были реальными. Страх, дрожь, ускоренное сердцебиение, кровяное давление – все эти вещи были реальными.

Нереальные вещи могут спровоцировать реальные, помните это. Если ты думаешь, что они реальны, они действуют для тебя как реальность – только для тебя. Это реальность сновидения, но оно может подействовать на тебя; это может подействовать на всю твою жизнь. Эго нет. В тот момент, когда ты станешь немного бдительным, осознанным и сознательным, ты не найдешь вообще никакого эго. Это будет веревка, которую ты по ошибке принял за змею – ты нигде не найдешь самой змеи.
Смерть не существует, смерть нереальна. Но ты ее создаешь. Ты создаешь ее, создавая отделенность. Капитуляция означает отбросить идею отделенности: смерть исчезает автоматически, страха больше нет, и весь аромат твоей жизни меняется. Тогда каждое мгновение полно такой кристальной чистоты… чистоты радости, счастья и блаженства. Тогда каждое мгновение – вечность. И жить таким образом – это поэзия. Жить из мгновения в мгновение, без эго, – это поэзия. Жить без эго – это изящество, музыка; жить без эго – значит жить, действительно жить. Такую жизнь я называю поэзией: жизнь того, кто сдался существованию.

когда ты сдаешься существованию, ты не отдаешь ничего реального. Ты просто отдаешь ошибочное понятие, просто отдаешь иллюзию, просто отдаешь майю. Ты отдаешь что-то, чего у тебя никогда не было. И отдавая то, чего у тебя не было, ты достигаешь того, что у тебя есть.
Знать: «Я дома, я всегда был дома и всегда буду», – это великий момент расслабления. Когда ты знаешь: «Я не посторонний, я не отчужден, не выкорчеван с корнем», «Я принадлежу существованию, и существование принадлежит мне», – все становится спокойным и мирным, тихим. Эта тишина и есть капитуляция. Слово капитуляция дает вам очень неправильное представление, словно вы что-то отдаете. Вы ничего не отдаете; вы просто отбрасываете сон.

Эго нужно; у него есть определенная функция. Даже когда человек сдался существованию, он продолжает использовать слово «я» – но теперь это только что-то утилитарное, ничего экзистенциального. Он знает, что его нет; он использует это слово, потому что не использовать его значило бы напрасно создавать трудности для других и сделало бы невозможным никакое общение. Оно и так невозможно! Общаться с людьми станет еще труднее! Таким образом, это только средство. Если ты знаешь, что это средство –утилитарное и полезное, но в котором нет ничего экзистенциального, – тогда оно никогда не создает для тебя никаких проблем.

Тело принадлежит земле; ты принадлежишь небу.
Тело принадлежит материи, ты принадлежишь существованию.
У тела есть пределы, оно родилось и умрет; ты никогда не родился и никогда не умрешь. Это становится твоим собственным опытом, не верованием.
Верование ориентировано на страх. Тебе хотелось бы верить, что ты бессмертен, но верование – это только верование: что-то ложное, нарисованное снаружи. Опыт совершенно другой: он бьет ключом у тебя внутри, и он твой собственный. И в то мгновение, когда ты знаешь, никто никогда не может поколебать твоего знания, ничто не может разрушить твоего знания. Весь мир может быть против этого, но ты все равно будешь знать, что не отделен. Весь мир может говорить, что души нет, но ты будешь знать, что она есть. Весь мир может говорить, что Бога нет, но ты будешь улыбаться – потому что этот опыт доказывает собственную достоверность, он самоочевиден.


Не враг, но друг

Смерть – это предназначение. Так и должно быть, потому что это исток – ты приходишь из смерти и уходишь в смерть. Жизнь – это только движение между двумя ничто, только полет птицы между двумя состояниями не-существа.

Если смерть предназначение, – а это так и есть, – тогда вся жизнь становится подготовкой, тренировкой для нее, – дисциплиной того, как умереть правильно и как умереть тотально и полностью. Вся жизнь состоит в обучении тому, как умереть. Но в человечество вошла концепция смерти как врага. Это основа всех неверных концепций, и основа того, что человечество уходит от вечного закона, Дао.

Человек воспринимал смерть как врага жизни, словно смерть против жизни. Если концепция такова, конечно, ты должен бороться со смертью, и жизнь становится усилием пережить смерть. Тогда ты борешься со своим собственным источником, борешься со своим предназначением, борешься с чем-то, что неизбежно случится. Вся эта борьба абсурдна, потому что смерти избежать нельзя.

Если бы это было что-то снаружи тебя, ты мог бы этого избежать, но она внутри. Ты начинаешь умирать вместе с началом дыхания, в то же самое мгновение. она всегда была с тобой, с самого начала. Это часть тебя, твой глубочайший внутренний центр, растет вместе с тобой и однажды приходит к кульминации, однажды приходит к цветению. Смерть росла в тебе все время, теперь она достигла вершины; а как только она достигает вершины, ты можешь снова исчезнуть в источнике.

Отсюда напряжение, отсюда тревога, боль человечества. Чем более ты борешься со смертью, тем более будешь тревожен, и это неизбежно. Если ты борешься со смертью, ты знаешь, что будешь побежден. Как ты можешь быть счастливым в жизни, которая окончится поражением? Как ты можешь быть расслабленным, спокойным, собранным? Но если смерть есть, как ты можешь быть расслабленным, молчаливым, спокойным и быть как дома? Если смерть враг, тогда по своей основе вся жизнь становится тебе врагом. Тогда каждое мгновение всюду падает тень; тогда каждое мгновение отовсюду эхом отзывается смерть.

Люди говорят: «Выживает сильнейший», «Жизнь – это борьба». Почему борьба? Это борьба, потому что смерть принимается как противник. Как только ты понимаешь, что смерть не противоположна жизни, но является ее внутренней частью, которая не может быть от нее отделена – как только ты принимаешь смерть как друга, внезапно случается трансформация. ты ни с кем не борешься, теперь ты можешь расслабиться, теперь ты можешь быть как дома. Как только смерть становится другом… – только тогда становится другом и жизнь. Если смерть – враг, глубоко внутри – враг и жизнь, потому что жизнь ведет к смерти.

Как ты можешь любить жизнь, если ты против смерти? Тогда твоя любовь – не более чем чувство собственности, твоя любовь – не более чем цепляние.

Как только ты принимаешь смерть, принятыми оказываются и многие другие вещи. если ты принимаешь смерть как часть жизни, тогда все остальные враги тоже принимаются как часть дружбы, потому что основное качество растворяется, качество жизни и смерти, существа и не-существа. Если эта основная двойственность разрешена, тогда все остальные двойственности – лишь поверхностные – растворяются. Внезапно ты приходишь домой – глаза ясны, в них нет никакого дыма, восприятие абсолютно ясно, вокруг тебя нет никакой темноты.

Мы называем смерть «кала», и мы так же называем время «кала»; кала означает и «время», и «смерть». Время есть смерть, смерть есть время. Если ты совершенно поглощаешь смерть жизнью, сознание времени просто исчезает.
Живя в безвременном мире, скалы счастливее человека; живя в мире, где смерть неизвестна, деревья блаженнее человека; не потому, что они не умирают, но смерть неизвестна. Животные счастливы и празднуют, птицы поют, все существование, кроме человека, находится в блаженном неведении относительно смерти.
Человек сознателен, и именно в этом его трудность. Сознание – обоюдоострый меч; он режет в обе стороны. Сознание может сделать тебя предельно счастливым, и такого счастья не знает больше ничто в существовании; оно может сделать тебя несчастным. Человек – двойная возможность; благодаря сознанию ему открываются две дороги. Сознание может стать благословением, но может стать и проклятием. Каждое благословение приходит с проклятием, и проблема в том, что от тебя зависит, что ты выберешь.
Сознание – это подзорная труба, ты можешь посмотреть в нее не с той стороны.


Человек, который осознает весь масштаб, будет наслаждаться этим моментом, как только может. Он будет течь. Он не будет беспокоиться о завтра, потому что знает, что завтра никогда не приходит. Он глубоко знает, что в конце концов нужно достичь только одного – и это его собственная сущность.
Живи, и живи так тотально, чтобы ты соприкоснулся с самим собой… И нет другого пути соприкоснуться с самим собой. Чем глубже ты живешь, тем глубже знаешь себя.
Сознание осознает, что в конце смерть. Если сознание осознает, что в конце смерть, возникает страх. Этот страх создает у тебя внутри постоянное стремление к бегству. Тогда ты бежишь от жизни. Человек, который боится смерти, будет бояться и жизни, будет бояться и любви, потому что любовь – это тоже цветок.
Сознание может принять два взгляда на жизнь. Один – бояться жизни, потому что посредством жизни приходит смерть. Другой – любить жизнь так глубоко, чтобы ты начал любить и смерть, потому что это глубочайшее ее внутреннее ядро. Первый подход приходит из мышления, второй – из медитации. Первый подход приходит из-за слишком многих мыслей, второй – из лишенного мыслей ума, из не-ума. Сознание может быть низведено до мыслей; мысли могут снова расплавиться в сознании.

Сознание – это река, поток: чем больше мыслей, тем более поток заморожен. Если мыслей слишком много, столько мысле-препятствий, нет никакой возможности потока. Тогда река замерзает полностью. Ты полностью мертв.
Но если река полностью течет, если ты расплавляешь льдины, расплавляешь все, что заморожено, все мысли… Именно это и есть медитация: это усилие разморозить все мысли. Их можно снова конвертировать в сознание. Тогда река течет, в реке есть течение, она жива, пульсирует жизнью, танцует, движется к морю. Море означает смерть. Река исчезнет, исчезнет навечно, станет одним целым с безбрежным, и у нее больше не будет никакой индивидуальности. У нее не будет собственного имени: Ганг больше не будет Гангом, Волга больше не будет Волгой. Они исчезают в необозначенном на картах.

Если ум боится, он становится водоворотом мыслей. Если ты тоже слишком думающий человек, постоянно думающий с утра до вечера, с вечера до утра: днем – мысли, мысли и мысли, ночью – сны, сны и сны, твоя река замерзла. Это тоже часть страха: твоя река настолько замерзла, что ты не можешь двигаться, и океан остается далеко. Если ты движешься, то впадешь в океан.
Медитация – это усилие тебя разморозить. Мысли мало-помалу тают, как снег, снова становятся текучими, ум становится потоком. Теперь ничто не преграждает ему путь, и он беспрепятственно движется к океану.
Если сознание становится медитативным, ты принимаешь смерть, и тогда смерть – не что-то отдельное, это ты сам. Тогда ты принимаешь смерть как отдых; тогда ты принимаешь смерть как окончательное расслабление; тогда ты принимаешь смерть как удаление от дел. Ты удаляешься от дел. Весь день ты тяжело работал, вечером приходишь домой и засыпаешь, удаляешься от дел. Жизнь подобна дню, смерть подобна ночи.

* * *
Но страх, тревога, невроз времени – это становится хроническим. словно твоей второй натурой стало постоянно осознавать, что время проходит, и бояться: «Я еще не смог жить, а время движется. Его нельзя восстановить; я не могу этого переделать; как только оно ушло, оно ушло навсегда. И с каждым днем жизнь сжимается, становится меньше, меньше и меньше».
Этот страх – не страх смерти, это страх времени, это страх непрожитой жизни – ты не был способен жить. Если жизнь приходит к осуществленности, страха нет. Если жизнь была оргазмическим опытом, глубокой поэзией, вибрировавшей у тебя внутри, песней, праздником, и ты прожил каждое мгновение во всей его тотальности – тогда страха времени нет. Тогда страх исчезает.
Ты готов, даже если смерть придет сегодня, ты готов: ты узнал жизнь. ты будешь приветствовать смерть, потому что откроется новая возможность. Раскроется новая дверь, новая тайна. «Я прожил жизнь. Теперь в дверь стучится смерть, и я прыгну в открытую дверь. Входи! – потому что жизнь я уже узнал и хотел бы узнать и тебя».
Решить проблему всегда радостно; она бросает вызов. Ты принимаешь вызов, движешься в него, и когда ты ее решаешь, происходит огромное высвобождение счастья.
Страх смерти – это страх времени. А страх времени – это страх непрожитых мгновений, непрожитой жизни.

Что же делать?
Живи больше, живи более интенсивно. Это твоя жизнь. Живи ее! Не думай, что чтобы умереть, нужна храбрость. Единственно возможная храбрость – тотально жить; никакой другой храбрости нет. Просто живи. И живи в тотальной свободе, так интенсивно, чтобы каждое мгновение трансформировалось в вечность. Если ты проживаешь мгновение интенсивно, ты движешься в вертикальное, ты выпадаешь из горизонтального.

Есть два вида отношений со временем: одно – плыть на поверхности океана, другое – глубоко нырнуть, двигаться в глубину.
Если ты просто плывешь по поверхности, то всегда будешь бояться, потому что поверхность – не реальность. Поверхность – это не океан, только граница, только периферия. Иди в глубину, двигайся в глубину. Проживая мгновение глубоко, ты больше не часть времени.
Если ты влюбляешься, глубоко влюбляешься, время исчезает, внезапно – времени нет. Ты движешься в глубину. Если ты любишь музыку, если у тебя музыкальное сердце, ты знаешь, что время останавливается. Если у тебя есть чувство красоты, восприимчивость и чувствительность – посмотри на цветок розы, и время исчезнет. Посмотри на Луну, и где время? Часы тут же останавливаются. Стрелки продолжают двигаться, но время останавливается. Если ты любил что-то глубоко, то знаешь, что трансцендировал время. Много раз тебе раскрывалась эта тайна. Ее тебе раскрывала сама жизнь.
Жизни хочется, чтобы ты наслаждался. Жизни хочется, чтобы ты праздновал. Жизни хочется, чтобы ты участвовал в ней так глубоко, чтобы ты не вспоминал прошлого, потому что в каждое мгновение ты идешь глубже и глубже. В каждое мгновение жизнь становится более и более красивой, более и более оргазмической, вершинным опытом. Мало-помалу, когда ты сонастраиваешься с вершиной, она становится твоим жилищем.
Именно так живет просветленный: он живет тотально и из мгновения в мгновение.

Кто-то спросил дзэнского мастера:
– Что ты делаешь, с тех пор как стал просветленным?
Он ответил:
– Ношу воду из колодца, рублю дрова в лесу, когда голоден, ем, когда мне хочется спать, сплю – вот и все.
Но хорошо помните: когда человек, достигший глубокого понимания собственного существа, рубит дрова, он просто рубит дрова; больше никого нет. Фактически, рубящего нет; есть только рубка дров. Рубящего нет, потому что рубящий – это прошлое. Когда он ест, он просто ест.
Другой великий дзэнский мастер сказал:
– Когда сидишь, сиди; когда ходишь, ходи. И, самое главное, не шатайся.

Время стало проблемой, потому что ты не жил правильно. Забудь обо всем мире! Сидя, сиди, ходя, ходи. И, главное, не шатайся. Сиди под душем, и пусть на тебя падает все существование. Небольшие вещи – делай их тотально. Тогда не нужно никакой медитации.

Медитация – не что иное, как способ научиться все делать тотально.
Как только ты этому научился, сделал всю свою жизнь медитацией, забудь о медитациях: пусть жизнь будет единственным законом, пусть жизнь будет единственной медитацией. Тогда время исчезает: когда исчезает время, исчезает и смерть.
Ты прожил свою жизнь. Если ты прожил, смерть становится самой вершиной всей жизни. Смерть – это высшая точка жизни, пик, кульминация.
Ты прожил все небольшие волны: еды, питья, сна, хождения, любви, – ты прожил маленькие и большие волны. Тогда приходит величайшая волна: ты умираешь. Ты и ее должен прожить во всей ее тотальности. Тогда человек готов умереть. Сама эта готовность – смерть самой смерти.

Именно так люди узнают, что ничто не умирает. Смерть бессильна, если ты готов ее прожить; власть смерти огромна, если ты ее боишься.
Непрожитая жизнь дает смерти власть. Тотально прожитая жизнь отнимает у смерти всю власть. Смерти нет.

[Соня]

Мужество жить

Отбрось страх жизни… Потому что ты можешь либо бояться, либо жить; это в твоих руках. Чего тебе бояться? Ты ничего не можешь потерять. Ты можешь выиграть все. Отбрось все страхи и прыгни тотально в жизнь. Тогда однажды смерть придет как желанный гость, не враг, и ты будешь наслаждаться смертью более, чем наслаждался жизнью,
Если ты отождествлен с телом, конечно, будет постоянный страх того, что приближается смерть. Ты можешь жить, но жить только в страхе. Когда человек сидит на вулкане, и смерть возможна в любое мгновение? Когда одно известно точно – что приближается смерть – и неопределенно все остальное?
Ум – внутренняя часть тела, а тело – внешняя часть ума. Правильным выражением будет «тело-ум».
Тело – это твоя внешняя скорлупа, а ум – внутренняя.
Ты – за пределами того и другого.
Это прозрение – начало настоящей жизни.
Как начать это прозрение? Именно в этом и состоит вся медитация.
Начни свидетельствовать. Идя по улице, стань свидетелем. Наблюдай, как тело идет: ты из глубочайшего внутреннего ядра просто наблюдаешь, свидетельствуешь и замечаешь. Внезапно у тебя появится чувство свободы. Внезапно ты увидишь, что тело идет, а ты не идешь. Наблюдай, просто наблюдай, и внезапно у тебя появится ощущение совершенно другого качества бытия. Ты не тело. Тело больно, конечно, но ты не болен. Тело здорово, но это не имеет ничего общего с тобой.

Ты свидетель, наблюдатель на холмах… далеко за пределами. Конечно, ты привязан к телу, но не отождествлен с телом, укоренен в теле, но всегда за его пределами. Первая медитация – отделить себя от тела. И мало-помалу, когда ты станешь более и более острым в своем наблюдении тела, начни замечать мысли, которые постоянно продолжаются у тебя в уме. Но сначала наблюдай тело. его замечать легче, и для этого не понадобится большой осознанности. Как только ты сонастраиваешься, начни наблюдать ум.
Все, что только можно наблюдать, отдельно от тебя. Все, что только можно свидетельствовать, не ты: ты свидетельствующее сознание. Свидетельствуемое – это объект; ты – субъективность. Тело и ум остаются далеко, когда ты становишься свидетелем. Внезапно ты есть – без тела и без ума… чистое сознание, лишь чистота, невинность, зеркало. В этой невинности впервые ты узнаешь, кто ты такой. В этой чистоте впервые существование становится жизнью. Впервые ты есть. До этого ты просто спишь, и тебе снятся сны; теперь ты есть.
И когда ты есть, смерти нет.

Тогда ты знаешь, что будешь свидетельствовать и свою смерть. Тот, кто стал способен свидетельствовать жизнь, стал способен и свидетельствовать смерть, потому что смерть – не конец жизни; это сама ее кульминация. Это сам ее пик.
В смерти жизнь приходит к кульминации.
Поскольку ты боишься, ты упускаешь. Иначе смерть – величайший экстаз, величайший из всех возможных оргазм.
Ты знал небольшой оргазм секса. В сексе тоже происходит небольшая смерть. Некоторая жизненная энергия высвобождается из тела, и ты чувствуешь оргазмичность, освобождение от бремени и высвобождение. Просто подумай о смерти: высвобождается вся твоя энергия. Смерть – это величайший оргазм.
В сексуальном оргазме небольшая, крошечная часть энергии расслабляется. Даже тогда ты чувствуешь себя прекрасно. И тогда ты чувствуешь расслабление и глубоко засыпаешь; все напряжения растворены. Ты становишься гармонией. Думай о смерти как о высвобождении всей жизни, из каждой поры твоего тела вся жизнь высвобождается и возвращается к целому. Это величайший из всех возможных оргазм. Да, смерть – это величайший оргазм, но люди продолжают упускать его из-за страха. То же самое происходит с сексуальным оргазмом.

Однажды узнав смерть, ты примешь ее в полном праздновании. Ты будешь ее приветствовать. Это осуществление всей твоей жизни. Это цветение всего твоего жизненного усилия. Путешествие заканчивается. Человек возвращается домой.

В смерти ты не умираешь.
Случается только то, что энергия, данная тебе через тело и ум, высвобождается и возвращается в мир. Ты возвращаешься домой.
Если ты не умираешь правильно, то не достигаешь тотального оргазма, которым является смерть, и рождаешься снова, потому что упустил, и тебе нужна еще одна попытка. Существование с тобой очень терпеливо. Оно продолжает давать тебе больше и больше возможностей. У него есть сострадание. Если ты упустил эту жизнь, существование даст тебе другую. Если ты потерпел поражение на этот раз, тебя отправят обратно в мир, на другую сессию. Пока ты не осуществишь цели, ты будешь отправлен обратно снова и снова. Ты упустил на этот раз? Попробуй еще! Нет никакого личностного бога как такового, который дает вам жизнь. это вы сами.

Последняя мысль вечером будет первой мыслью утром. Последняя мысль этой жизни будет первой мыслью другой. Последняя мысль, когда ты умираешь в этот раз, будет первым семенем твоей следующей жизни. Но когда умирает Будда, человек, который достиг, просто умирает без мыслей. Он наслаждается оргазмом. Это так осуществляет, так тотально осуществляет, что нет необходимости возвращаться. Он исчезает в космосе. Не нужно снова воплощаться в теле. То, как ты умираешь, отражает всю твою жизнь и то, как ты жил.
Скупой человек умрет со сжатыми кулаками – все еще держась и цепляясь, все еще пытаясь не умереть, все еще пытаясь не расслабиться. Любящий человек умрет с открытыми кулаками, делясь… делясь даже смертью, как делился жизнью. Ты можешь увидеть, что все написано у него на лице: прожил ли этот человек жизнь полностью бдительным и осознанным. Если было так, тогда на его лице будет сиять свет; вокруг его тела будет аура. Ты приближаешься к нему и чувствуешь молчание – не печаль, а молчание. Бывает даже так, что если человек умер блаженно и в тотальном оргазме, внезапно рядом с ним ты почувствуешь себя счастливым. Когда ты умираешь, то высвобождаешь энергию, и с этой энергией – весь свой жизненный опыт. Кем бы ты ни был: печальным, счастливым, любящим или сострадательным – эта энергия несет в себе вибрации всей твоей жизни. Каждый раз, когда умирает святой, просто быть рядом с ним – великий подарок; просто быть орошенным его энергией – великое вдохновение. Ты будешь перемещен в совершенно другое измерение. Его энергия подхватит тебя, и ты почувствуешь себя опьяненным.
Смерть может быть полной осуществленностью, но это возможно, только если была прожита жизнь.

Добавлено спустя 21 секунду:
Ответы на вопросы

- Почему я так боюсь старости? Покажи мне, как мне от этого избавиться.

Жизнь, если она правильно прожита, если она действительно прожита, никогда не боится смерти. Если ты прожил жизнь, то будешь приветствовать смерть. Она придет как отдых, как глубокий сон. Если ты достиг вершин, пиков в своей жизни, тогда смерть – прекрасный отдых, благословение. Если ты не жил, тогда, несомненно, смерть отнимает из твоих рук время, все будущие возможности жить.
Те, кто живет правильно, принимают старость и глубоко приветствуют, потому что старость просто говорит, что они приходят к цветению, что они приходят к плодоношению, что теперь они смогут поделиться всем, что накопили. старость – самое красивое время жизни. Вся глупость детства ушла, лихорадка и страсть молодости ушли… возникают безмятежность, молчание, медитация, самадхи. Старость безмерно красива, и она должна быть такой, потому что вся жизнь движется к ней. Она должна быть пиком. Как пик может быть в начале? Как пик может быть в середине? И если жизнь течет правильно, мало-помалу ты будешь достигать более и более высоких пиков. Смерть – это предельный пик, которого достигает жизнь, ее кульминация.
Ты не можешь стать зрелым, потому что этот «кто-то другой» не может стать зрелым. Если на мне маска, маска не может стать зрелой. Мое лицо может стать зрелым, но не маска. И только маска продолжает стареть. Прячась за маской, ты не растешь. Ты можешь расти, только если примешь себя – что ты собираешься быть собой, никем другим. Величайшее бедствие – согласиться быть кем-то другим: ты никогда не становишься зрелым. Ты можешь стать зрелым только как ты сам. Все «ты должен» нужно отбросить, и еще отбросить слишком большую тревогу о том, «что скажут люди». Что стоит их мнение? Кто они такие? Ты здесь для того, чтобы быть самим собой. Ты здесь не для того, чтобы исполнять ничьих ожиданий.
Попытайся понять, наберись храбрости – и возьми свою жизнь в собственные руки. Внезапно ты почувствуешь прилив энергии. В тот момент, когда ты решишь: «Я буду самим собой и никем другим. Что бы это ни стоило, но я буду самим собой», – в это самое мгновение ты увидишь огромную перемену. Ты почувствуешь больше жизненных сил. Ты почувствуешь, что в тебе струится, пульсирует энергия.
Пока этого не случится, ты будешь бояться старости, потому что не можешь избежать видения того факта, что впустую тратишь время и не живешь, и приходит старость, и скоро ты больше не сможешь жить. Как ты можешь избежать видения того факта, что есть смерть, и с каждым днем она подходит ближе, ближе и ближе, а ты еще не жил? Ты обязательно будешь в глубокой боли.

Этот период –революционный. Человек должен пройти его с храбростью. Если ты можешь оставаться в этом без страха, вскоре ты начнешь слышать собственный голос, который так долго был подавлен. Вскоре ты начнешь узнавать свой собственный язык, потому что ты забыл сам язык. И этот язык, внутренний язык, не вербален. Это язык чувствования. Вся твоя жизнь перешла в голову. Подвешенный в ней, ты боишься смерти, потому что это то единственное пространство, в котором ты можешь жить, – а оно должно быть распространено по всему телу. Твоя жизнь должна простираться и струиться по всему твоему телу. Ты должен стать рекой, потоком.

Конечно, он естественным образом начинает бояться смерти. Смерть может прийти в любое мгновение, а ты всего лишь вращался в голове. Нигде больше ты не двигался, вся территория жизни осталась незатронутой. Живи, двигайся по всему телу. Прими его с глубокой любовью. влюбись в свое тело. Это божественный дар, храм, в котором должен жить Бог. Тогда ты начнешь становиться зрелым. Твои опыты сделают тебя зрелым. Тогда старость будет красивым явлением. Вся жизнь была к ней подготовкой. Как она может быть болезнью? Всю жизнь ты к ней движешься. Это кульминация, последняя песня и танец, которые ты совершишь.
И не жди никакого чуда. Тебе придется что-то сделать. Чудес не бывает.

Мне всегда говорили, что смерть – это вечный сон, но я на самом деле не убежден, что это правда.

Настоящей трансформацией будет твой собственный опыт.
Весь мой подход – подход экзистенциального опыта. Я не хочу, чтобы вы были верующими, я хотел бы, чтобы вы переживали опыт сами. То, что я говорю, – мой опыт: никакой смерти нет. Я не говорю тебе: «Верь, что смерти нет». Я просто делюсь опытом: смерти нет. Это вызов – приди и исследуй.

Ко мне часто приходит страх смерти, интенсивный и сильный, и страх того, что придется покинуть всю эту красоту, эту дружбу и любовь. Как возможно расслабиться в этой определенности смерти?

Во-первых, расслабиться можно, только если смерть определенна. Расслабиться трудно, потому что все неопределенно. Если ты знаешь, что умрешь сегодня, весь страх смерти исчезнет. Какой смысл терять время впустую? У тебя есть только один день, чтобы жить: жить как можно более интенсивно, жизнь как можно более тотально. Если приходит страх смерти, это означает, что есть какие-то зазоры, не заполненные жизнью. Поэтому эти страхи смерти очень показательны и полезны. Они показывают, что твой танец может быть более быстрым, что ты должен зажечь факел своей жизни одновременно с обеих сторон. Танцуй так быстро, чтобы танцор исчез и оставался только танец. Тогда невозможно, чтобы к тебе приходил страх смерти.
Тебе придется научиться тому, что в каждом мгновении есть собственная законченность.
Страх того, что тебе придется покинуть все это, существует лишь потому, что ты не полностью живешь в этом мгновении; иначе времени нет, и нет ума, и нет пространства.

Все зависит от интенсивности.
Есть два способа жить. Первый – способ буйвола: он живет горизонтально, по линии. Другой – способ будды. Он живет вертикально, в высоту и глубину. Тогда каждое мгновение становится вечностью.
Не трать время на ерунду, но живи, пой, танцуй, люби так тотально и переполняюще, как только возможно. Никакие страхи не будут в тебя вмешиваться, и тебя не будет беспокоить, что случится завтра. Сегодня достаточно самого по себе. Прожитое, оно так полно; оно не оставляет никакого пространства, чтобы думать о чем-то еще.

Я боюсь смерти и умирания; это выводит меня из равновесия, и у меня в животе образуется огромный узел страха».

Смерть – это проблема. Только пройдя через нее до самого конца, ты можешь ее рассеять, – до самого конца. Это очень рискованно, и это вызовет в тебе сильный страх: все твое существо начнет дрожать и трястись. Сама идея умирания неприемлема. Это выглядит таким несправедливым и таким бессмысленным.
Смерть – это единственная метафизическая проблема. Именно из-за смерти человек начинает думать. Именно из-за смерти человек становится созерцающим, медитирующим. Такова проблема; ее нужно решить. В этом нет ничего плохого.
Хайдеггер сказал: «Человек – это бытие, движущееся к смерти». И это прерогатива человека: знать, что он умрет. Поэтому человек может вырасти за пределы смерти. Поэтому есть возможность проникнуть в смерть и преодолеть ее.

«у меня в животе образуется огромный узел страха». Именно там нужно решить эту проблему. Этот огромный узел в животе – именно то место, где происходит смерть. Японцы называют это харой. Точно под пупком, на два дюйма ниже пупка, находится точка, в которой соединены тело и душа. Именно там происходит рассоединение, когда ты умираешь. Ничто не умирает, потому что тело не может умереть, тело уже мертво. И ты не можешь умереть, потому что ты – сама жизнь. Исчезает только связь между тобой и телом. Этот узел – именно то место, где должна быть проделана работа, поэтому не пытайся избегать этого узла.
каждый раз, как ты чувствуешь этот узел, – это такой ценный момент. Закрой глаза и иди глубоко в этот узел. Это хара. Чувствуй ее и позволяй это: в этом есть для тебя какое-то послание, это хочет тебе что-то сказать. Если ты это позволишь, это даст тебе послание. Если ты в этом расслабишься, если ты в это пойдешь, то мало-помалу увидишь, что узел исчез и вместо него возник цветок лотоса, что-то расцвело. Это очень красивый опыт. Если ты пойдешь еще глубже, то увидишь, что это мост, этот цветок – это мост. На этой стороне его - тело, на другой – твоя реальность, твоя душа. Этот цветок соединяет то и другое. Корни этого цветка – в теле; аромат этого цветка и его лепестки – в душе. Это связь. Но если ты боишься и не идешь туда, это чувствуется как узел, напряжение и стресс.

«Я так боюсь смерти и умирания. Меня это так выводит из равновесия». Нет никакой необходимости выходить из равновесия. Войди в равновесие! Это не проблема; просто иди и смотри этому в лицо! Ей нужно смотреть в лицо. Это часть работы жизни; это один из величайших уроков, которому можно научиться. Иди и смотри ей в лицо. Смерть очень непредсказуема. Мы живем в смерти, поэтому она может случиться в любой момент. Смотри ей в лицо и сталкивайся с ней, и этот узел в животе – правильное место, чтобы с ней столкнуться. Именно это дверь, через которую ты входишь в жизнь, и именно оттуда ты уходишь из жизни.

Я боюсь смерти, и все же она для меня невероятно привлекательна. Что это значит?

эго – это все, что ты знаешь о себе, отсюда страх: «Я не буду существовать в смерти». Но есть и огромная привлекательность. Эго теряется, но не твоя реальность. Фактически, смерть откроет тебе твою истинную сущность; смерть отнимет у тебя все твои маски и откроет твое лицо.
Смерть впервые сделает для тебя возможным столкнуться со своей глубочайшей, самой сокровенной субъективностью.
Фрейд не понял суть; он не осознавал, что смерть – это также и начало. Каждый конец – это также и начало, потому что ничто не кончается полностью, ничто никогда не может кончиться. Твоя земная часть упадет обратно в землю, но в тебе есть что-то и от неба, что-то и от запредельного, что возьмет тебя в новое путешествие, в новое паломничество.
Смерть привлекает, влечет, если ты думаешь о своем истинном «я». если ты ясно это осознаешь, это станет трансформирующим пониманием.

Попытайся понять и страх, и влечение. Страх устремлен в одном направлении – эго; а влечение – в совершенно противоположном – лишенная эго сущность. И влечение гораздо важнее этого страха.
Медитирующий должен преодолеть этот страх. Медитирующий должен влюбиться в смерть, медитирующий должен пригласить смерть – медитирующий должен не ждать ее, но позвать, потому что для медитирующего смерть – это друг. И медитирующий умирает прежде, чем случится смерть тела. И это один из самых красивых опытов жизни: тело продолжает жить, снаружи ты продолжаешь двигаться точно так же, что и раньше, но внутри эго больше нет, эго умерло.
Теперь ты жив и мертв одновременно. Ты стал точкой встречи жизни и смерти. Если ты можешь содержать в себе то и другое, ты становишься способным содержать в себе Бога, потому что Бог – это то и другое. Одно его лицо – жизнь, другое его лицо – смерть.
Медитируй на это, сделай это медитацией, и это принесет тебе огромную пользу.

[Соня]

Часть третья
Знаки на пути
Медитация – единственный способ открыть собственное бессмертие. Тогда весь страх исчезает. Все остальные страхи тоже исчезнут, потому что это только ответвления.

Утонуть в пустоте

Что происходит в смерти? Внезапно ты теряешь тело, внезапно ты теряешь ум. Внезапно ты чувствуешь, что уходишь прочь от самого себя, от всего, что считаешь самим собой. Это больно, потому ты чувствуешь, что утонешь в этой пустоте. Теперь ты будешь нигде, потому что всегда был отождествлен с телом и умом и никогда не знал ничего за его пределами; ты никогда не знал себя за пределами тела и ума. Ты стал таким фиксированным на периферии, что центр оказался совершенно забытым.
В смерти ты должен столкнуться с тем фактом, что тело уходит. Ум покидает тебя – теперь ты больше не контролируешь ум. Эго растворяется; ты не можешь даже сказать «я». Ты дрожишь от страха, ты на грани ничто. Тебя больше не будет.

Но если ты готовился, если ты медитировал – а подготовка означает, что ты прилагал все возможные усилия, чтобы встретить смерть, чтобы использовать эту бездну ничто – вместо того, чтобы тебя в нее втянуло, ты готов прыгнуть в нее, и различие огромно. Если тебя в нее втягивает, с неохотой – ты не хочешь в нее идти, и тебя тащит – тогда это больно, есть столько боли, и боль так интенсивна, что в момент смерти ты потеряешь сознание. Тогда ты упустишь.
Но если ты готов прыгнуть, тогда боли нет. Если ты принимаешь и присутствуешь, и нет никаких жалоб – вместо этого ты счастлив и празднуешь: «Пришло это мгновение, и теперь я могу выпрыгнуть из этого тела, которое было ограничением, выпрыгнуть из этого тела, которое сковывало меня, выпрыгнуть из этого эго, которое всегда было страданием» – если ты можешь приветствовать смерть, терять сознание нет необходимости. Если ты можешь стать принимающим, приветствующим – то, что буддисты называют татхатой, принятием, если ты приветствуешь смерть, если это такое празднование, такой экстаз, если это благословение, - тогда тебе не нужно терять сознание. Если это благословение, тогда в этот момент ты будешь в полном сознании.
говоря «нет», ты полностью теряешь сознание; принимая, приветствуя и от всего сердца говоря «да», ты остаешься в полном сознании. «Да» смерти приводит тебя в полное сознание; «нет» смерти заставляет тебя потерять сознание – и это два способа умереть.

Использовать боль как медитацию

Величайшая подготовка к тому, чтобы войти в смерть в сознательном состоянии, – сначала сознательно войти в боль. Смерть придет только один раз, готов ты к ней или нет; и перед смертью не может быть никакой репетиции. Но боль и страдание происходят каждый день.
Поэтому искатели всегда приветствовали страдание. страдание предоставляет возможность для самоподготовки. в моменты несчастья он получает шанс разотождествиться с телом.
Обычно во время страдания мы пытаемся забыть боль. человек хочет забыть свое страдание. Он занят тем, что пытается забыть страдание. Человек, который стремится к тому, чтобы забыть страдание, никогда не сможет проснуться в страдании. Как мы можем осознать что-то, что хотим забыть? Поэтому, только помня боль, ты получишь проблеск отделенности от нее.

Человек преувеличивает свое страдание. За этим стоит та же самая причина – отождествление с телом. Страдание похоже на пламя светильника, но мы переживаем его как рассеянный свет светильника. Страдание похоже на пламя, ограниченное очень небольшой областью тела, но мы ощущаем его, словно свет светильника, освещающий гораздо большую область.
Закрой глаза и попытайся точно определить местонахождение боли внутри. ты всегда знал тело снаружи, никогда не изнутри. Если ты видишь свою руку, это всегда снаружи, но ты можешь почувствовать свою руку и изнутри. Боль происходит с внутренними частями тела. Точка, в которой больно, находится где-то во внутренности тела, но боль распространяется и на внешние его части. Это чудесный опыт – попытаться увидеть тело изнутри. Закрой глаза и попытайся почувствовать и испытать, на что похоже тело изнутри. У человеческого тела есть и внутренняя стена; в нем есть и внутренняя оболочка. У этого тела есть и внутренний предел. Эту внутреннюю границу, несомненно, можно пережить с закрытыми глазами.
Ты видишь, как поднимаешь руку. Теперь закрой глаза и в какой-то момент подними руку, и ты переживешь поднятие руки изнутри.
Присмотревшись внимательно к своему страданию, ты найдешь разделение между страданием и тобой, потому что увидеть можно только то, что от тебя отдельно. Очевидно, то, что неотделимо от человека, он увидеть не может. Тот, кто осознает страдание, тот, кто полон сознания, тот, кто полон вспоминания, переживает страдание как находящееся в одном месте, тогда как он сам находится на расстоянии.
когда человек приходит к осознанию разницы между самим собой и своим страданием, как только он приходит к осознанию того, что его боль происходит на расстоянии, бессознательность, причиняемая страданием, прекращает существовать. И как только человек приходит к пониманию того, что страдание, как и счастье тела, происходит где-то в другом месте, а он – просто тот, кто их знает, его отождествление с телом разрывается. Тогда он знает, что он – не тело.
Это начальная подготовка.
Если эта подготовка пройдена, легко войти в смерть с осознанностью.

Ответы на вопросы
Мне сказали, что мне осталось жить два года. Что мне делать, чтобы, как ты предлагаешь, откликнуться в праздновании?

Каждый из твоих дней рождения – это попытка забыть, что это не день рождения, а день смерти; ты умер еще на один год. Рождение – это начало смерти.
Поэтому эта новость должна сделать тебя более бдительным и осознанным, потому что ты редкий человек, для которого смерть определенна, и ты не можешь себя больше обманывать. Многие из тех, кто лишен твоей ситуации, умрут раньше тебя – но их смерть придет к ним, когда они не будут о ней знать. А знать всегда лучше, чем не знать. Что-то можно сделать. Тебе сказали, что через два года ты умрешь. Эта неотвратимость смерти должна тебя разбудить. Теперь больше нет времени, чтобы валять дурака, и нет времени, чтобы обманывать себя. Смерть рядом и ожидает тебя, и тебе посчастливилось об этом знать. Знание своей смерти может стать трансформацией.
Иначе люди продолжают откладывать; они собираются медитировать завтра – а завтра никогда не приходит. Есть столько других вещей, которые нужно сделать; у тебя нет времени для медитации. Но человек, который полностью осознает, что теперь никакого другого пути нет, что с завтра все кончено, и все, что есть у него в руках, – это мгновение… Это реальность, болен ли ты смертельно или нет, но знание того, что ты умрешь, заставляет тебя это очень глубоко почувствовать, и это может быть скрытым благословением. Пришло время для медитации. Теперь ты можешь забыть все мелкие, глупые вещи, которыми занимался. Твою ситуацию следует понимать как великое благословение. Смерть так близка, что ты не можешь позволить себе оставаться в невежестве относительно собственного существа. Сама близость смерти делает возможным, чтобы ты понял бессмертное, которое у тебя внутри.

Именно в этом заключается все искусство медитации: идти как можно глубже вовнутрь, в самый центр своего существа. Ты будешь удивлен и изумлен тем, что в центре твоего существа ты вечен. Там нет никакой смерти и никогда не было никакой смерти. В реальности ничто не умирает, все только меняет формы. Болезнь может разрушить твое тело, но оно будет разрушено в любом случае; в этом нет большой проблемы. Лучше тебе знать, что ты не можешь надеяться выжить; с диагнозом врача эта твоя надежда умерла. Теперь лекарства нет – ты должен посмотреть в лицо факту. Никакая помощь снаружи невозможна; ты должен полагаться на то, что у тебя внутри. Ты остаешься в одиночестве.
все и каждый всегда в одиночестве. С рождения до смерти, все путешествие одиноко.
Хорошо, что ты осознал, что смерть есть и абсолютно определенна. Теперь настало время найти в себе то, что бессмертно, что за пределами смерти. Нельзя найти лучшего времени для медитации.
И не чувствуй серьезности, потому что смерть естественна; то, что ее причиняет, бессмысленно. Не приходи в паранойю. Фактически, наслаждайся тем, что ты один из немногих избранных; все остальные находятся в тьме относительно своей смерти. И сам факт, что ты знаешь, что приходит смерть, неизбежно создаст тебе пространство, чтобы узнать самого себя. Знание своего вечного существа, знание того, что ты был всегда и всегда будешь, – безмерное откровение. В этом откровении и состоит празднование.

?

Замешательство – это великая возможность. Оно просто говорит, что путем ума выхода нет. Если ты действительно в замешательстве – как ты в полном замешательстве – если ты действительно в полном замешательстве, ты блажен. Теперь что-то возможно, что-то безмерно ценное; ты на самой грани. Если ты в полном замешательстве, это означает, что ум потерпел полное поражение; теперь ум больше не может предоставить тебе уверенности. Ты подходишь ближе и ближе к смерти ума. Это величайшее, что только может случиться с человеком в жизни, величайшее благословение – потому что, как только ты видишь, что ум в замешательстве, и путем ума выхода нет, сколько ты можешь продолжать цепляться за ум? Рано или поздно тебе придется его отбросить; даже если ты его не отбросишь, он отпадет сам собой. Замешательство будет слишком сильным, и ум станет таким тяжелым, что отпадет из сущей собственной тяжести. И когда ум отпадает, замешательство исчезает.

Я не могу сказать, что ты достигнешь уверенности, нет. Ты просто ясен – ни в замешательстве, ни в уверенности… просто ясность, прозрачность. И в этой прозрачности есть красота, эта прозрачность благословенна; она изысканна. Это самый красивый момент в человеческой жизни – когда нет ни замешательства, ни уверенности. Человек просто есть; зеркало, отражающее то-что-есть, без направления, никуда не идущее, без всякой идеи о том, чтобы что-то делать, без будущего… просто всецело в моменте, безмерно в моменте.
Когда ума нет, не может быть и будущего, не может быть никакой программы на будущее. Тогда этот миг – все, что есть, все и вся; этот миг – все твое существование. Все существование начинает сходиться в одной точке в этом мгновении, и это мгновение становится безмерно важным. В нем есть глубина, в нем есть высота; в нем есть тайна, и в нем есть интенсивность. В нем есть огонь, и оно ближе, чем кожа. Оно охватывает тебя, овладевает тобой и трансформирует.
Лао-цзы говорит: «Может быть, я в этом мире единственный слабоумный. Все, кроме меня, кажутся такими уверенными». Он прав. Он так безмерно разумен, что ни в чем не может быть уверенным.

* * *
Я не могу тебе обещать уверенности, если ты отбросишь ум. Я могу обещать только одно: что ты будешь ясен. Будет ясность, прозрачность, и ты сможешь видеть вещи такими, как они есть. Ты не будешь ни в уверенности, ни в замешательстве.
Существование просто есть; выбирать не из чего. когда выбирать не из чего, ты становишься нераздвоенным. Когда есть из чего выбирать, это раздваивает тебя. Раздвоение – это обоюдоострый меч: он разделяет реальность снаружи, он разделяет реальность внутри. Вообще выбирая, ты выбираешь раздвоенность, выбираешь быть расщепленным, выбираешь шизофрению. Не выбирая, зная, что нет ничего хорошего и ничего плохого, ты остаешься в здравом уме.
Ничего не выбирать значит выбрать остаться в здравом уме, не выбирать значит быть здоровым, потому что теперь снаружи нет никакого разделения; как ты можешь быть раздвоенным внутри? Внутреннее и внешнее идут рука об руку. Ты становишься неделимым, ты становишься индивидуальностью. Это процесс индивидуализации. Ничто не хорошо, ничто не плохо. Когда это озаряет твое сознание, внезапно ты собран воедино; все фрагменты исчезли в одном единстве. Ты кристаллизован и центрирован.