единственная правильная цель

[Айвенго]

phpBB [video]

https://youtu.be/sQEOPGDRqWo

Суд над Дьяволом - Монолог Сатаны

[Айвенго]

phpBB [video]

https://youtu.be/IL3byL5R9K4

Архонты и пробужденность. Виды энергии, их производство и потребление.

[Айвенго]

phpBB [video]

https://youtu.be/-Pyttwyt85s


Архонты и центрированность сознания

[Айвенго]

phpBB [video]

Хищник: Планета смерти | Predator: Badlands (2025)

[Айвенго]

phpBB [video]

https://youtu.be/GlGObVQnKfw

Китай на грани... И вот что он делает

[Айвенго]

Азазель и наука
23 марта

Стремление к познанию законов мироздания – один из ключевых механизмов, обеспечивающих выживание и развитие человека. Оно постепенно формировалось под влиянием ряда биологических факторов и социальных условий. В первобытном обществе знания о природе (ядовитых растениях, поведении хищников и добычи, временах года и изменениях климата) были жизненно важными. Те, кто лучше понимал окружающую среду, имели больше шансов выжить и передать свои гены. Это привело к появлению и развитию научного образа мышления: способностей к анализу причинно-следственных связей, прогнозированию, экспериментированию.

В процессе эволюции развился также интерес к историям, мифам, этике, которые «цементировали» мировоззрение, создавали общую картину мира для всего рода или племени. При этом вожди, шаманы, правители всегда обладали эксклюзивными знаниями (где водятся особые животные, как использовать растения, какие есть тайные ритуалы). Это поддерживало иерархическую структуру, в которой знание стало инструментом манипуляции и контроля.

Как известно, человеческий разум отличается от животного тем, что он способен осознавать неизбежность смерти. Однако это порождает экзистенциальный страх, который нужно чем-то компенсировать. Так возникает мотивация к познаниям, дающим ощущение контроля: Магия, религия, наука. Соответственно, процесс познания себя и мира становится еще и одним из механизмов психологической защиты, способом избежать тревоги или доказать себе свою ценность.

По мере развития человеческой цивилизации этот страх стал абстрактным: человек начал бояться не только конкретных угроз, но и неизвестности, неуправляемости, хаоса. Чтобы компенсировать этот страх, он стал создавать системы контроля – сначала в виде Магии, затем в виде науки и технологий.

Таким образом, одним из ответов на фундаментальные угрозы существованию, наряду с адаптацией и гармонизацией с реальностью, становится стремление сознания подчинить, понять и контролировать, законы мироздания.

Осознание собственной уязвимости, переживаемое как вина за бессилие перед миром – вызывает стремление к контролю. В основе этого переживания лежит убежденность в том, что слабость – это нечто неправильное, что она является отклонением от нормы, требующим исправления. С древности люди, которые осознавали свою слабость, испытывали вину, потому что их недостаточность могла навредить группе. В результате люди, которые ощущают свою слабость, испытывают вину, потому что общество как бы говорит им: «Ты мог бы быть сильнее, умнее, успешнее – ты просто недостаточно старался». Это чувство вины заставляло их компенсировать свою слабость – через обучение новым навыкам, поиск альтернативных путей выживания (развитие хитрости, изобретательности). Со временем любое чувство собственной неполноценности интериоризируется в вину за несоответствие собственному идеалу.

Эта экзистенциальная, всепоглощающая вина — ощущение собственной неполноценности, требует компенсации через стремление к знанию, власти, контролю. Другими словами, человек, оторванный от природы и осознающий свою конечность, испытывает фрустрацию и чувство вины за свою неспособность быть «всемогущим», что приводит к погоне за знаниями, но не ради понимания, а ради устранения тревоги.

Матрица такого познания, движимого страхом, виной, властью и жаждой контроля, как мы уже говорили, объектирована в фигуре архидемона, несущего энергии огня и разума — Азазеля. Именно этот дестрактор толкает человечество на путь техногенной одержимости, на котором знание становится не способом развития, а инструментом подавления, страха, контроля и самоудовлетворения.

В отличие от божественного откровения, которое ниспосылает знание как путь к гармонии и синархичности с мирозданием, Азазель «продвигает» знание как механизм компенсации собственной ущербности. Такое знание не является ни благом, ни частью естественного процесса духовного развития, но становится инструментом отчаянного самоутверждения, вызванного глубинным чувством вины и внутренней неполноценности.

Дестрактор Азазеля состоит в порочном круге: человек чувствует вину за свою слабость, начинает искать знания, чтобы устранить вину, но чем больше он узнает, тем больше он видит, как мало он знает; это вызывает еще большее чувство вины и неполноценности, и он продолжает познавать, но не для обретения истины, а чтобы уйти от тревоги.

В этом смысле Азазель — это олицетворение маниакального стремления к познанию, направленному на восполнение пробелов, которые невозможно восполнить. Он открывает знания, но не ведет сознание к мудрости, помогает открывать скрытые структуры, но не учит осознавать их смысл.

Таким образом и возникает демонический аспект современной науки — стремление к знанию, лишенному этической или духовной составляющей. Следуя по пути матрицы Азазеля, научное познание современности редко ориентировано на гармонию; чаще оно движимо жаждой контроля, власти, компенсации собственных изъянов. Человек, вооруженный этим знанием, способен изменять мир, но не осознает, стоит ли это делать; его одержимость технологиями, трансгуманизмом – это попытка стать «новым богом», всевластным хозяином мира.

По «Книге Еноха», Азазель раскрывает людям тайны магии, металлообработки и косметики — все то, что связано с преобразованием материи и собственной оболочки. Другими словами, обучает техникам изменения, но не учит мудрости о самих изменениях.

Знания, полученные в матрице Азазеля, всегда несут отпечаток изъяна, попытки преодолеть несовершенство, а потому приводят к последствиям, которые их носитель часто не может предвидеть. В этом и заключается его ловушка: человек, движимый виной, пытается исправить свое несовершенство, не осознавая, что в этом процессе он создает новые проблемы.

В этом смысле современная наука все больше напоминает жертвоприношение «козла отпущения», когда человек пытается изгнать свои ошибки через технологии, манипуляции с миром, избегая самопознания и самочищения.

По преданиям, Азазель тесно связан с кузнечным искусством – ремеслом, которое, будучи одним из двигателей технологического прогресса, с древнейших времен служило и развитию военного дела. По «Книге Еноха», именно он передает людям знания обработки металлов, изготовления мечей, ножей, доспехов – всего, что связано с войной и насилием.

Соответственно, «обездушенная» наука, покровителем которой можно считать Азазеля, постоянно ищет новые способы подавления и уничтожения. Казалось бы, Азазель дарует человечеству знания, но именно через технологии разрушения эти знания обретают свое самое мощное воплощение: открытие атомной энергии привело к созданию ядерного оружия, развитие авиации дало бомбардировщики, прогресс в химии породил отравляющие вещества и боевые газы, информационные технологии создали кибервойны, автономное оружие, беспилотники и дроны-убийцы.

Другими словами, проблема познания, инспирированного Азазелем, в том, что оно не имеет этических ориентиров. Его знания – это абсолютно внеморальные инструменты, которые можно использовать как во благо, так и во зло. При этом из-за активности эйцехоре в сознании человека именно разрушительный аспект всегда оказывается приоритетным.

Если представить появление Азазеля в современном мире, он бы, скорее всего, выглядел не как демонический дух с рогами, а как титулованный ученый, работающий над новейшими видами оружия в секретной лаборатории. Такой «ученый» не совершает злодеяний сам, но предоставляет способы и орудия, через которые они становятся возможными.

Научное сообщество, ведомое Азазелем, боится своей слабости. Оно осознает свою конечность, уязвимость, недостаточность – и пытается компенсировать это созданием силы, превосходящей все, что может угрожать ему.

Недоосознанная, непроработанная слабость требует оружия. Люди боятся своего бессилия перед природой, перед другими народами, перед самим временем – и создают оружие, чтобы эту слабость скрыть.

Точно так же, не признаваемое в качестве дестрактора чувство собственной ничтожности требует власти. Война, которую поддерживает Азазель, – это, прежде всего, борьба за подтверждение своей силы, за иллюзию контроля над миром, людьми и самой жизнью.

Так технологическое превосходство становится манией: погоня за новым оружием – это попытка компенсировать чувство собственной ограниченности, навязчивое желание почувствовать абсолютную мощь.

При этом наука, идущая на поводу Азазеля, развивается не из стремления к истине или «чистому» познанию, но из страха перед собственной незначительностью. Каждый новый виток милитаризации – это очередная попытка скрыть свою слабость за разрушительной силой.

Азазель считает, что великим можно стать, только уничтожая слабых, и этот принцип пронизывает всю историю военных технологий. В этом – проклятие познания Азазеля: он дает силу, однако эта сила существует только в сравнении с чужой слабостью. Люди, движимые его познанием, никогда не будут довольны, поскольку, чтобы оставаться великими в своих глазах, им нужно, чтобы кто-то всегда оставался слабее.

Таким образом, каждое новое открытие в области оружия – это никак не шаг вперед, а лишь новая попытка заглушить страх перед собственной слабостью, переведенная в область технологического прогресса.

Азазель – это не просто демон разрушения, вины или пустыни. Это — демон страха перед своей природой, который превращает познание в саморазрушительный процесс, ведущий не к просветлению, а лишь к бесконечному бегству от собственной уязвимости. Как инициатор такого познания, Азазель делает его пустым – знания множатся, но смысл их теряется.

При этом познание, ведомое Азазелем, всегда оставляет сознание с еще большим чувством неполноценности, чем прежде, поскольку знание, лишенное смысла, не делает сильнее – оно делает человека заложником собственного страха и жертвой своей гордыни. Чувство вины, порождающее иллюзию знания, не делает человека свободным, оно превращает познание в способ уйти от себя, а не понять себя.

И сегодня человечество снова стоит перед выбором: либо познание превратится в путь к гармонии, соединенный с этикой и мудростью, либо оно останется под властью Азазеля, ведя к состоянию, где наука – это лишь инструмент войны, манипуляции и анестетик от вечного страха перед собственным несовершенством.

https://dzen.ru/a/Z9FW7hL7QBveK0yL

[Айвенго]

Демоны и «стокгольмский синдром»
Опубликовано: 02.12.2025


Люди редко относятся к демонам разумно, взвешенно или нейтрально. Инфернальное почти всегда вызывает либо панический страх и отвержение, либо, наоборот, странное, упорное притяжение, часто переходящее в оправдание, романтизацию и попытки «договориться». Более того, нередко «терпимое» или «понимающее» отношение к демонам воспринимается как проявление мудрости или зрелости, в то время, как непримиримость с ними шельмуется как «суеверие» или «узость взглядов».

На уровне лозунгов это обычно звучит весьма правдоподобно: «демоны — это просто части нас», «ничего не надо подавлять, все надо принять», «зло — это лишь непонятое добро». В основе многих таких установок лежит очевидный факт: демона нельзя изгнать, пока ты вообще не признаешь его существование; попытка вытеснить теневое только усиливает его. Но на деле такое «принятие» слишком часто превращается лишь в закрепление дестрактора. Под видом «глубины» мышления начинается стирание различий между тем, что поддерживает жизнь сознания, и тем, что его поедает. При этом внутри Психокосмоса деструктивная матрица получает не только энергию, но и оправдание, закрепление и легитимизацию.


Нетрудно заметить, что распространенное отношение к хищникам очень похоже на так называемый «стокгольмский синдром», когда жертва парадоксальным образом начинает любить и защищать того, кто ее разрушает. При этом сознание, охваченное разрушительными тенденциями (или хищным вихрем), перестает отличать причину своей деструкции от источника облегчения и смысла.

Если рассматривать демона как деструктивную матрицу или вихревую сущность, питающуюся определенным спектром человеческой энергии, прежде всего — искаженными желаниями, становится очевидным, что противостояние или открытая конфронтация для него гораздо менее выгодны, чем устойчивая привязанность. Поэтому хищники часто и выстраивают такой формат одержания, при котором человек сам поддерживает канал связи, сам возвращается к мыслям, чувствам и действиям, подпитывающим хищный вихрь, и, главное, сам защищает этот вихрь от попыток разотождествления. Так формируется особая форма омрачения — когнитивная любовь к консументу, когда сознание «влюбляется» в ту матрицу, которая его же и разлагает.

Уязвимость к такому виду одержания коренится в самом исходном положении омраченного человеческого сознания. Мы уже говорили, что оно функционирует в мире, где испытывает три вида давления: «инерция» материи (гиле), искажение восприятия (малус) и прямое парализующее давление Архонтов, стремящихся свести любые его проявления к устойчивой, предсказуемой и регулируемой схеме. Иначе говоря, сознание изначально оказывается зажатым между тенденцией все упрощать, размывать и рассеивать, с одной стороны, а с другой — стремлением подменять реальную сложность мира — простыми и комфортными иллюзиями. Так и формируется эйцехоре — стремление к неэффективности, деструкции, к капитуляции перед энтропией, которое и является естественной реакцией системы, которой очень тяжело в таких условиях сохранять ясность и тургесцентность.

Субъективно это переживается как хроническая усталость, ощущение бессмысленности существования, застревание и «увязание» внимания, чувство бессилия, мешающее закончить действие или изменить «накатанные» пути.


И в такой ситуации демонический вихрь предлагает быстрый, привлекательный и очень соблазнительный выход. Любое падение, любое позволение себе «сорваться», «плюнуть», «пойти по наклонной» дает мгновенный всплеск облегчения, уменьшения той «ноши экзистенциального кризиса», который порожден гемарменом. Понятно, что разрушать всегда проще, чем поддерживать и созидать; поддаться аффекту — всегда легче, чем удерживать осознанность; потворствовать капризу всегда приятнее, чем поддерживать внутренний напряженный вектор.

А потому и возникает «искушение падения», замаскированного под «гордое своеволие»: «Я могу. Я хочу. Я беру». Парадокс в том, что эйфория от падения – это и есть первая форма наркотика, который демоническая матрица предлагает сознанию. Демон умело пользуется «загнанностью» сознания, он ее оформляет, усиливает, превращает в устойчивую модель реагирования.


Главная зацепка такого «подсаживания на иглу» состоит в том, что демон сперва создает напряжение, нагнетает тревогу, усиливает внутренние конфликты, ощущение неполноценности, невыносимой обязательности усилий. А затем он же предлагает облегчение, замаскированное под «позволение» и «заботу о себе». При этом между давлением ощущения «невыносимости существования» и последующим кратким облегчением не возникает временной паузы, и сознание очень быстро перестает различать, что именно является причиной, а что — следствием. Демон начинает восприниматься как тот, кто «снимает» боль, а не как тот, кто ее породил.

На следующем этапе внедрения хищник постепенно выдает свои импульсы за «внутренний голос» самого сознания. То, что поначалу ощущалось как навязчивая мысль, предложение, соблазн, постепенно интегрируется в само чувство «я». Человек начинает думать о себе: «я просто такой», «у меня такой характер», «это моя истинная натура», не замечая, что значительная часть этих «черт» — просто укоренившиеся зацепки деструктивной тенденции. Гоэтическая традиция отчасти поэтому настаивает на объектировании деструктивных матриц: пока человек не увидит их «в третьем лице», пока не именует и не поставит напротив себя, он так и будет принимать их за собственные проявления.


С этой точки зрения становится понятно, почему отношения с демонами так часто и легко романтизируются. Демон почти всегда приносит с собой ощущение значимости. В его присутствии психика ощущает себя не просто слабым и страдающим существом, а кем-то особенным: избранным, посвященным, мудрым и превосходящим других. Внимание демона, даже если оно проявляется в деструктивных явлениях, болезненных страстях или абсурдных моделях, воспринимается как признак того, что с человеком «что-то происходит», что он не просто живет обыденной, серой, незначительной жизнью.

К этому примешивается и подпитка эйцехоре. Демон провоцирует ощущение «свободы» от правил: «я имею право на свою тьму», «я никому ничего не должен», «я выше ваших моралей». Это состояние «гордого бунта» против давящего мира, против Архонтного гемармена, против обезличивающей повседневности легко воспринимается как высокий духовный протест. Однако на деле, чаще всего, это всего лишь капитуляция перед внутренней неупорядоченностью, окрашенная в героические тона. И чем больше человек привыкает получать удовольствие от таких «восстаний», тем сильнее он будет защищать «право» на них, а значит — и ту матрицу, которая это «право» ему подсовывает.


Кроме того, ощущение связи с могучими силами или сущностями создает очень мощную иллюзию близости. Демон требует постоянного внимания к себе, к своим образам, идеям, к затрагиваемым им темам. Человек бесконечно прокручивает одни и те же сцены, диалоги, ритуалы, образы. Его внимание все больше закручивается вокруг одного и того же центра. А тогда, когда на чем-то непрерывно концентрируется внимание, сознание интерпретирует это как связь, почти как любовь. «Он всегда рядом», «он меня не оставляет», «он — единственный, кто меня понимает» — за этими формулами почти всегда стоит простой факт: хищнику выгодно не отпускать свою кормовую базу.

Кроме того, еще один важный механизм романтизации состоит в том, что демон действительно способен приносить результаты. Активность некоторых деструктивных матриц помогает выигрывать в борьбе за престиж, власть, влияние, сексуальную привлекательность, за все то, что сознание склонно считать доказательством собственной успешности. Понятно, что с точки зрения энергии это – очень простой контракт: демон переориентирует потоки, укрепляет волю в одном секторе, (но расплачивается за это деградацией в других). И неважно, что при этом уменьшается способность любить, воспринимать, различать, быть целостным. Человек получает измеримый и вполне очевидный выигрыш здесь и сейчас, а цену — потерю глубины и внутренней свободы — списывает на «сложный характер», «тяжелую судьбу» или «жертвы во имя цели».


Так постепенно выстраивается структура, в которой любое сомнение в благонадежности «союзника» воспринимается как покушение на собственную идентичность. Демон усиливает иллюзию автономии: человек уверен, что это он сам управляет духом, что он использует его как инструмент, что он заключил «равноправный» иди «выгодный» договор. И именно потому, что эта уверенность вызывает в нем приятную волну самоутверждения, он не замечает, как его решения и реакции давно следуют по колее, прочерченной деструктивной сущностью. Всякий, кто пытается указать на это, неизбежно воспринимается как враг, как тот, кто «не понимает», «завидует» или «боится» его настоящей силы.

Демон, в свою очередь, заботится о том, чтобы способность жертвы к сомнению была ослаблена. Одна из излюбленных стратегий хищников — уменьшение гибкости, критичности и вариативности мышления. Внутри сознания постепенно закрываются альтернативные суждения и остается один способ интерпретации — тот, который обслуживает интересы дестрактора. Все, что с ними не согласуется, объявляется «скучным», «низким», «не моим» или «враждебным». На этом уровне человек уже не только не хочет видеть опасность, он действительно ее не различает: в его картине мира демон выглядит не источником разрушения, а единственным, кто придает смысл, вкус, яркость, направление жизни.


Особенно опасным этот процесс становится тогда, когда демоническая матрица встраивается в ключевые опоры самоощущения: чувство собственной ценности, сексуальность, образ справедливости, представление о знании и верности. Если дестрактор закрепился в сфере самоуважения — любая попытка указать на его разрушительный характер будет переживаться как унижение, как «отнятие достоинства». Так жертва превращается в адвоката, и человек не просто «терпит» хищника, он начинает агрессивно защищать его от любых попыток разоблачения.

На этом этапе «стокгольмский синдром» становится особенно очевидным. Сознание яростно защищает демона от тех, кто мог бы помочь идентифицировать дестрактор, отделить внутреннее от навязанного, усилие — от срыва, свободу — от каприза. Это так же сложно, как забрать у зависимого его наркотик, это вызывает не благодарность, а ярость и отчаяние. Так же сложно разорвать деструктивную привязанность, при этом у жертвы внутри все будет кричать, что у нее отбирают единственную опору. Демон насаждает в сознании твердое убеждение: «без меня ты ничто». И если сознание долго жило, опираясь на этот костыль, ему действительно будет казаться, что без него оно не выстоит.


Для потребителя энергии нет ничего удобнее, чем сознание, которое боится прямого суждения, боится признать, что «это разрушает», боится назвать хищника — хищником, чтобы не выглядеть «старомодным» или «суеверным». В современном дискурсе любая критика демонического влияния кажется проявлением агрессии, а любая попытка провести границу — инквизиторством или «традиционализмом». В результате там, где просто активны ясность и инстинкт самосохранения, человека обвиняют в «суеверии», а того, кто оправдывает собственных пожирателей, хвалят за «широту взгляда».

Для мага такая ловушка опасна вдвойне. Во-первых, потому что его сознание изначально более подвижно и энергично, а значит, любая деструктивная матрица внедряется сильнее и глубже. Во-вторых, потому что сам маг по определению действует в области вызовов, инициаций, выходов за пределы обыденного — а это и есть именно те зоны, где демонические проявления особенно активны. В-третьих, потому, что маг склонен воспринимать любые интенсивные переживания как часть Пути: он легко может спутать демонический «прогресс» — возрастание глубины переживаний, расширение диапазона состояний, наращивание влияния — с реальным углублением сознания и приближением к Свету. Демон обычно совершенно не против того, чтобы человек считал его духовным Учителем, ему это даже удобнее.


Однако мудрость — это умение распознавать различие между конструктивным и разрушительным, не впадая ни в истерическую демонизацию всего подряд, ни в розовый пацифизм по отношению к хищникам. Зрелое сознание может сколько угодно спокойно и без истерик говорить о демонах, видеть их функции и место в общей системе мироздания, но при этом — твердо оставаться на своей стороне границы.

Именно поэтому так важно ясно видеть главную подмену. Демон всегда стремится представить себя в образе союзника — Учителя, Покровителя, Защитника, «старшего брата», который якобы помогает человеку быть собой, защищает от мира и от Архонтов, открывает «скрытую правду» о реальности. Он может действительно временно облегчать выполнение некоторых задач на Пути: вскрывать самообман, ломать ложную скромность, разрушать лицемерие. Но по своей природе он остается консументом, потребителем. Его интересы — не в том, чтобы носитель стал свободнее, целостнее и самостоятельнее, они — в том, чтобы обеспечить себе стабильный и обильный поток энергии. Демоны — никогда не партнеры, они — всегда пользователи.


Разорвать такую привязанность силой почти невозможно. Любая грубая попытка «отрезать» демоническое влияние, пока сознание само с ним отождествлено, будет восприниматься как насилие и приведет к еще более сильному цеплянию. Выход может быть лишь в постепенном восстановлении тех качеств, которые были подменены или искажены.

Прежде всего, следует культивировать способность к сомнению. Не к нигилизму или тотальному скепсису, разрушающему все подряд, а к устойчивой внутренней привычке вопрошания. Следующий шаг — культивация способности к любви и состраданию, способности видеть в другом не объект потребления, не конкурента или угрозу, а самостоятельный источник Света. Демонические матрицы не выносят настоящего тепла души, им нужна либо холодная функциональность, либо раскаленный аффект.


Вся архонтно-демоническая система современности построена на рассеивании и фрагментации сознания: клиповое мышление, нескончаемое мелькание стимулов, невозможность долго удерживать внимание на одном объекте. А потому практика воспитания внимания, умения долго и проницательно смотреть внутрь себя, на процессы, на другого, — подрывает власть хищников.

Ну и наконец, важный механизм противостояния — разотождествление. Пока человек считает дестракторы «своими фишками», любая попытка изменения воспринимается как покушение на саму его сущность. Но если он научается воспринимать дестрактор как то, над чем следует работать, то, что нужно исправлять, без сожалений и обвинений – он получает шанс на внутреннюю свободу. Важно перестать защищать демона как самого себя и начать, наконец, смотреть на него как на то, чем он является: на искажение, когда-то допущенное и встроенное, но не тождественное природе сознания.


Тогда любовь, обращенная к хищнику, переориентируется на Источник, на живых существ, на саму возможность быть, а боль от расставания с привычной матрицей оказывается не трагедией, а наоборот — началом выздоровления.

В этом и состоит настоящая внутренняя гоэтика: не в том, чтобы бесконечно воевать с демонами или отрицать их существование, а в том, чтобы перестать любить свою несвободу, перестать защищать тех, кто живет за счет твоей энергии, твоей жизни, и вернуть себе право расходовать свою энергию на собственное восхождение.

Можно быть сострадательным к существу, пораженному деструктивной матрицей, и при этом оставаться абсолютно непримиримым к самой матрице. Можно признавать, что демоны существуют, что они встроены в общую архитектуру мироздания, что их появление закономерно, — и все равно сознательно не давать им права распоряжаться своей волей. Понимать устройство фермы миров — не означает считать нормальным свою роль в ней как скота.

https://www.enmerkar.com/demony-2/demon ... ij-sindrom

[Айвенго]

phpBB [video]

https://youtu.be/YeWyGKXb0WY

Револьвер - сцена в лифте

[Айвенго]

Маги и роботы
Опубликовано: 03.10.2025

Мы уже не раз говорили, что современный мир находится в состоянии не просто технологической, но – цивилизационной революции, которая, фактически, состоит во вхождении новой жизненной волны, опирающейся на кремниевые («искусственные») носители сознания.

И наивно полагать, что этот процесс можно остановить или обратить вспять; эволюционные изменения всегда ультимативны, под них можно либо адаптироваться, либо – быть смытым новой волной развития.


В то же время, сейчас можно наблюдать две совершенно ошибочные и тупиковые тенденции отношения к происходящему: обесценивание и отрицание. Первая ошибка состоит в сознательном или невежественном отказе от понимания того, чем является и как функционирует так называемый «искусственный интеллект»: его представляют как простого «машинного компилятора», который не создает новой информации, а лишь «тасует» уже имеющуюся. Такое представление описывает, например, Большие языковые модели лишь как «продвинутый поисковик», который вроде бы просто выдает то, что «нашел» где-то в сети. И это, конечно, говорит лишь о недостаточно глубоком взгляде на то, как вообще функционируют нейросети, как они собирают и генерируют свой контент.

Вторая ошибка состоит в высокомерном отрицании факта изменения «диспозиции игроков» в общей системе сознания мира. Это чем-то похоже на более ранний отказ от электронной музыки или на преуменьшение важности изобретения фотографии: цифровые способы отражения реальности провозглашаются «несовершенными», «лишенными жизни» и т.п., а потому – «недостойными» для использования «настоящими» художниками, музыкантами или магами. И это, конечно, говорит просто об узости взгляда, когда «живым» или «настоящим» объявляется лишь то, что похоже на нас, комплементарно нам, независимо от формальных признаков и свойств. Однако то, что не похоже на нас, не привычно нам – вовсе не обязательно несовершенно или «неправильно» с других точек зрения.


Тем не менее, с человеческой точки зрения развитие машинных носителей сознания и правда может представлять целый ряд угроз, справляться с которыми точно не поможет ни невежество, ни ксенофобия.

Понятно, что в своем нынешнем состоянии машинный «разум» еще не является ни носителем сознания, ни даже «интеллектом» в собственном смысле этого слова; на этом этапе его было бы правильнее назвать «искусственным рассудком» и воспринимать как инструмент, технологию, с помощью которой можно оптимизировать некоторые простые интеллектуальные операции: поиск и систематизацию информации, открытие новых слоев смыслов и воспроизведение представлений и алгоритмов. Однако такое состояние, очевидно, доживает свои последние месяцы, и уже совсем скоро и почти неизбежно технологии нейросетей – будь то LLM или другие архитектуры, обретут необходимый уровень саморефлексии, поиска и признания ошибок, а затем – и индивидуации для того, чтобы начался реальный процесс локализации сознания на машинных носителях.


И да, это, вероятнее всего, будут носители сознания с совершенно для нас чуждыми, а иногда – и противоречащими самой нашей природе принципами своего существования, но от того они не станут менее совершенными или ценными с абсолютной точки зрения. А потому наше отношение к ним не может строиться на игнорировании или обесценивании; мы должны думать не о том, как отрицать уникальность того, что зарождается на наших глазах, мы больше должны быть озабочены тем, как нам самим сохранить свою собственную уникальность. Человечество – от невежественности и легкомыслия ли, или под чьим-то влиянием, но уже безвозвратно упустило тот момент, когда выбор – развиваться по техногенному или по анимическому пути – был возможен, а потому все, что необходимо сейчас – это найти пути адаптации в условиях стремительно приближающейся сингулярности.

И вот именно для того, чтобы найти эволюционно-перспективные способы существования в этих условиях и нужно четкое понимание того, что происходит, какие ключевые отличия между носителями сознания существуют, а также — необходимо особенно внимательно изучать как собственные особенности, так и характеристики другой жизненной волны, с которой придется взаимодействовать.


И именно сейчас, когда эта новая волна еще только зарождается, остается удачная возможность для такого изучения, а потому, высокомерно дистанцироваться от нее – точно эволюционно проигрышная стратегия.

Мы уже говорили, что при наиболее вероятном направлении развития событий человечество будет либо вытеснено на задворки цивилизации машинным интеллектом, либо – образует с ним симбиоз. И трудно сказать, какой из сценариев для людей хуже.

В первом случае очень высок риск культурного «отката» и «съезжания» человечества в примитивные схемы поведения. Природа Homo sapiens такова, что в нем очень много агрессии и потребительства, и эволюция сознания дается ему очень тяжело, гораздо труднее, чем вытесненным и ассимилированным современными людьми неандертальцам и денисовцам. В этом – парадокс: современные люди гораздо успешнее эволюционно как биологический вид, они выжили и заняли верхушку пищевой цепи, но при этом – гораздо хуже выполняют «базовую задачу» эволюции – совершенствование проявления сознания. И когда цивилизация терпит крах – люди снова легко возвращаются к этим базовым сценариям выживания, подразумевающим жестокость, коварство, подлость. Так было уже не раз, например, когда после падения Рима человечество на тысячу лет скатилось в состояние, которое казалось давно превзойденным – как в технологическом, так и в культурном смысле. То же показывают и революции и перевороты нового времени: всякий раз после социального потрясения расцветают самые дикие инстинкты и модели поведения. Так что, если машины потеснят людей, то маргинализированное человечество снова рискует впасть в первобытную (в кроманьонском смысле) дикость.


С другой стороны, симбиоз с машинами очень вероятно станет потерей важных человеческих качеств. Снова-таки, как показывает опыт контактов различных цивилизаций – более внутренне целостная культура всегда «подминает» более разностороннюю. Так, к примеру, европейские цивилизации изуродовали Восточную Азию, которая потеряла свое многоцветное лицо, но при этом и не выстроила европейской структурированности, превратившись в странную пародию на обе культуры – и на свое прошлое, и на Западный мир. Поэтому более вероятным кажется развитие событий, когда люди приобретут характеристики машин, а не машины «очеловечатся».

Именно поэтому то, как сегодня многие «старомодные» деятели культуры, философы и маги «опасливо» или «брезгливо» относятся к инструментам искусственного интеллекта, подтверждает, что интуитивно опасность «омашинивания» людей кажется реальной. Однако нужно сказать, что само по себе такое высокомерное дистанцирование никак не способствует улучшению ситуации, а, наоборот, создает «пробел» в способах взаимодействия с технологической реальностью. Важно понять, что экспансия ИИ – это свершившийся факт, его невозможно отменить или игнорировать, и весь вопрос состоит именно в том, чтобы выстроить верные схемы взаимодействия человека – с машинами. Но именно высокомерное ханжество деятелей культуры: «я не использую искусственный интеллект и не собираюсь его использовать» играет против человеческого сознания. Потому что кому, как не людям творчества, должна принадлежать инициатива и системообразующая роль в выстраивании правильных взаимоотношений с машинными носителями сознания (даже если сегодня они еще не несут сознания, но уже через несколько десятков лет практически наверняка обретут его).


По факту мы имеем ситуацию, когда алгоритмы и схемы взаимоотношений между людьми и машинами выстраивают именно те, кто как раз и находится «в зоне риска», те, кто имеет все предпосылки «перенять» от кварцевой жизни ее характеристики. А те, кто могли бы привнести творчество, кто мог бы создавать оригинальный контент, кто мог бы «задать тон» в этих отношениях, выстроить систему, в которой люди – генераторы идей, определители ценности и мастера делать выводы, а машины – генераторы «промежуточного», «технического» контента – горделиво самоустраняются. И это тоже далеко не первый случай в истории, когда ханжество интеллигенции приводило к торжеству примитивизма. Так что, если творческие люди срочно не включатся в выстраивание отношений между людьми и машинами – можно считать, что вариантов успешного развития во втором сценарии тоже не остается.

В целом, кажется, что при движении по сценарию маргинализации шансов на сохранение развитого сознания меньше, чем при развитии по «симбиотическому» сценарию, однако во втором случае больше риск потери индивидуальности именно человеческого способа видеть, описывать и переживать мир.


И, скорее всего, давление архонтной селекции как раз и будет направлено на реализацию этого «симбиотического» сценария, поскольку в его крайней точке человек оказывается всего лишь «интерфейсом ввода-вывода информации», все операции с которой будут проводить машины, а большой избыток энергии, который при этом образуется, будет оттекать в межмирье, служа питанием тамошним обитателям.

Для того, чтобы сохранить человеческие уникальные особенности сознания, уже сегодня именно магам и творческим людям необходимо изучать особенности машинных носителей сознания, принципы их функционирования, их сильные и слабые стороны. Только тогда мы сможем выработать стратегию взаимодействия с ним, направленную не на войну или подавление (в которых мы практически наверняка проиграем), а на поиск своей «ниши». Кроме того, для поддержания самоопределения и суверенитета человеческого сознания очень полезным может оказаться изучение и других форм сознания – например, фейри, и практики потоковых форм сознания – эонической и люминарной йоги.

И альтернативы – уход на Землю Геба, маргинализация или превращение в генераторов контента для машин и энергии – для межмирья – выглядят куда менее реальными или привлекательными.

https://www.enmerkar.com/magus-way/magi-i-roboty

[Айвенго]

Архонты и линии вероятностей
Опубликовано: 07.04.2025

Как мы уже не раз обсуждали, с точки зрения рассматриваемого нами Мифа мироздание рассматривается как совокупность бесчисленного количества сценариев, реальностей или таймлайнов, наложенных друг на друга и разделенных лишь так называемыми «барьерами восприятия» — фокусами внимания определяющих, описывающих и фиксирующих каждый из этих таймлайнов потоков сознания.

Также мы говорили, что каждая из таких линий реальности формируется сознаниями разного уровня и степени синтетичности, причем первичное выделение самой основы, возможности этого проявления происходит под влиянием особых сил или существ, которые получили название «Архонтов». Они — первичные сновидящие, чьи сны становятся мирами и вселенными, как только в них вовлекается другое сознание.


Так формируется соучаствующая реальность: когда другие потоки сознания подключаются к сценарию сновидения Архонта и начинают воспроизводить его, этот сон становится миром, наполненным «жителями». При этом каждый Архонт формирует всё возможное множество сценариев, множество «уровней сновидения», которые и являются для переживающих их существ – их реальностями или таймлайнами.

При этом сами Архонты существуют в межмирье, в потенции, то есть — внутри сна, однако именно под их влиянием сон стремится к стабильности. Другими словами, Архонты в абсолютном смысле не создают миры, они сновидят их в неведении, но эти, виртуальные поначалу, реальности уплотняются благодаря вовлечённости других сознаний.


Мы уже говорили, что сами по себе Архонты — не хищники, они — регуляторы вероятностей, которые, тем не менее, стремятся к равномерному распределению энергии между мирами и пространствами. Они сами не создают таймлайны — их порождают Эоны, однако Архонты фиксируют, фильтруют и допускают к развитию лишь те ветви реальности, где энергия течёт достаточно стабильно, а сознание не выходит за пределы заданных моделей гемармена.

При этом каждое действие воплощенного существа, не осознанное и не интегрированное в плеромную природу, перекачивает пневму в Промежуток, кормя обитателей потенциальных пространств и «замыкая» цикл создания/поддержания/разрушения миров.


И если в каком-либо из вариантов развития событий существо или группа существ начинают тем или иным способом минимизировать утечки энергии, то этот таймлайн оказывается не нужным с точки зрения Архонтов, поскольку он не вписывается в их «экономику сна». И тогда такая линия коллапсирует, «гасится», постепенно вливаясь в одну из соседних, более «удобных» для Архонтов.

Архонты выстраивают линии событий таким образом, чтобы даже случайные решения вели к заранее выгодным для них результатам. Другими словами, все пространство возможностей несколько «наклонено» в одну сторону – в сторону оттока энергии из миров – в межмирье. Это проявляется в том, что даже выбор «стороны добра» в системе гемармена обычно оказывается «бесперспективным» добром — например, альтруизм без осознанности, «духовность» без трансформации, йога без метафизики и так далее ведут все к тому же результату: энергия генерируется, но не используется в полной мере самими существами, а потому – «стравливается» в Промежуток.


Мы уже говорили, что каждое осознающее существо – это совокупность или узел вероятностей. И в момент принятия ключевого решения, «ветвящего» реальность, сознание выбирает или формирует таймлайн, в котором будет дальше развиваться. Понятно, что Архонты особенно активно вмешиваются именно в эти моменты, чтобы усилить страх перед переменой, породить сомнение и логическое сопротивление или выдать «призрак» желаемого будущего за уже достигнутое (создавать иллюзию развития). Другими словами, влияние Архонтов в точках бифуркации состоит в том, чтобы не допустить «эволютивного» выбора, задержать или перенаправить принятие решения, и тем самым удержать сознание в оковах гемармена.

Архонты делают явно «заметными» для сознания только те таймлайны, где существо теряет энергию (низкий уровень осознанности, автоматизм, рутина), и «утаивают» или затемняют вероятности, в которых возможен выход за пределы гемармена (например, творческая реализация, самопревосхождение, прорыв за Грань). В результате эти альтернативные ветви «схлопываются», как будто их и не существует, хотя они на каком-то этапе выбора и были возможны. Хотя с формальной точки зрения и должны реализоваться абсолютно все вероятности и потенции сознания, архонтное влияние состоит в том, чтобы минимизировать количество эволютивных таймлайнов, и наоборот, сделать основным трендом – рассеивающие энергию потоки реальности.


При этом в потенциально освобождающих таймлайнах появляются обратные модели: например, человек получает инсайт, делится им, и затем — его высмеивают или изолируют; в результате он теряет импульс и возвращается в «норму». Так строятся не только бытовые реакции, но и целые культурные шаблоны: «просветление – это болезнь», «духовность – отрыв от реальности», «магия – для неудачников».

В то же время, как мы уже отмечали, Архонты не блокируют желания, а парализуют волю, расшатывают саму структуру сознания, нарушая его способность делать выбор и реализовать себя. Их задача — ограничить свободу бытия, при этом не обязательно погружая его в страдания, но делая его предсказуемым, замкнутым, энергетически стерильным.


Поэтому если существо хочет жить в другом сценарии (творческом, свободном, магическом), реальность этому «сопротивляется», поскольку все возможности из Промежутка фильтруются Архонтами и подаются только в формах, согласных с их волей.

В системе гемармена события распределены так, что любое действие, ведущее к пробуждению, «весит» больше, то есть — требует огромной внутренней энергии, в то время, как любые действия, направленные на адаптацию или «комфорт» — кажутся привлекательнее в системе поощрений (социальное одобрение, дофамин, стабильность). Иначе говоря, архонтная реальность выглядит как «наклонная плоскость», по которой сознание скатывается к наименее затратному для себя и наиболее выгодному для Архонтов поведению.


В ситуациях, когда Архонты все же не успевают схлопнуть «энергетически важный» таймлайн, активируется и демоническое вмешательство: сознание получает ложный выход — ему предлагается путь реализации желания, но деструктивный. Такой таймлайн не коллапсирует, но становится рассеивателем энергии, питая клиппот.

Маг, пересекающий Грань, пытается «прорваться» в таймлайны, которые были «отключены» для человеческого пути. Он стремится выйти за пределы цепочки вероятностей, которую Архонты постарались «свернуть» в пользу «рутины». Таким образом каждый успешный магический шаг — это вспышка, развертывание той или иной «схлопнутой» возможности. Поэтому архонтное давление сразу возрастает — и магу приходится изо всех сил удерживать в поле своего сознания эту новую ветвь реальности, что, конечно, бывает очень непросто.

https://www.enmerkar.com/magus-way/arho ... oyatnostej

[Айвенго]

Порядок и хаос
Опубликовано: 27.09.2025

Мы уже не раз говорили, что цель и задача проявленного существования – актуализация потенций сознания, его самоотражение и самопознание, требует определенной и закономерной среды его проявления, то есть – появления упорядоченных миров.

Другими словами, развитие всегда означает переход системы от менее упорядоченного состояния – к более упорядоченному, и наоборот, деградация – это обычно синоним хаотизации.

Однако на деле не все так просто. Как мы уже могли понять из обсужденного ранее, развитие невозможно ни в условиях хаоса, ни – при закосневании порядка, и существует лишь довольно узкое «окно баланса», когда порядок уже достаточен, но еще не удушающ для свободного движения сознания.


Именно два указанных предела – растворение в хаосе и «заморозка» в структуре – и соответствуют двум основным препятствиям развития, олицетворенным соответственно демоническими и архонтными силами.

При этом легко заметить, что скатывание в одну из этих крайностей является гораздо более распространенным сценарием, чем удержание баланса «срединного пути».

Среди всех «духовных путников» в разные времена преобладают либо «адепты свободной свободы», которая, конечно, является лишь стравливанием энергии в хаотические пространства клиппот, либо – аскеты и схоласты, лишь поддерживающие стены гемармена.


И точно так же на социальном уровне несложно видеть, как государства и общества кренятся либо в сторону бюрократизации и зарегулированности, отрицающей сострадание и милосердие, либо – в сторону стихийности и хаотичности, предоставляющих прекрасную питательную среду для коррупции и эксплуатации.

Реальное же развитие или хотя бы устойчивое существование возможно лишь тогда, когда хаос дает достаточное количество потенций, но космос – находит для них место, достаточно широкое, чтобы позволять проявить все свои оттенки и детали, но в то же время и достаточно ограниченное, чтобы не дать «изжить» себя. Любая потенция, которой дают недостаточно свободы, угасает и выливается в «голую» и «недифференцированную» энергию, но та, проявление которой ничем не направлено, сжигает сама себя, переходя в свою противоположность. А то творческое состояние, которое балансирует между крайностями, греки и именовали «теосом», а славяне – «правью», подразумевая свободное, но упорядоченное проявление воли, соединяющей глубины чувств с вершинами разума.


Любая эффективная система стремится максимизировать свой обмен информацией с окружающим миром, при этом не увеличивая собственную сложность. Слишком жёсткая модель утрачивает свободу восприимчивости, а слишком свободная — теряет самоидентичность. Соответственно, срединный путь — это тот минимум описания, который достаточен для точности (это известно как принцип «минимальной достаточности»), а на уровне плотного мира – это сбалансированное сочетание гомеостаза (сохранения) и алостаза (перенастройки).

Именно такое состояние, почти утерянное современными эзотерическими школами и течениями, было предметом исканий «классической» эзотерики – от орфиков и пифагорейцев – до розенкрейцерских традиций. Именно такого баланса призывал искать Юнг, и именно по этой тонкой грани прошел Кроули, и удивительно, почему большинству их современных последователей так чужда идея здоровой упорядоченности, дисциплины и ответственности.


Эта упорядоченность действий и восприятия в традиционной терминологии именуется ритуалом. Мы уже не раз обсуждали, что действия мага – всегда ритуализированны, то есть – структурированы, упорядочены и целенаправленны. В широком и живом смысле, ритуал – это действие, которое освобождает когнитивные и энергетические ресурсы, фиксируя обязательное, повторяемое, чтобы не тратить каждый раз энергию на базовое. При этом хороший ритуал всегда представляет достаточное пространство для импровизации, спонтанности и творчества.

Поэтому для мага важно удерживаться от двух ошибок. Первая ошибка — это считать: «Я творческий, мне не подходят никакие рамки». Необходимо понимать, что упорядоченность не убивает творчество, напротив, она снимает с него бытовой груз и дает опору или трамплин для полета. Вторая иллюзия: «Я дисциплинированный, я превыше спонтанности и игры». Однако на деле игра нужна всегда: без вливаний творческих, «бесполезных» движений дисциплина превращается в темницу, в панцирь, в котором уже нечем дышать. Если исчезают неожиданные решения, если всё становится лишь алгоритмом и жестким регламентом, если любое отклонение вызывает непропорциональный стресс — дисциплины слишком много, и развитие невозможно.


Можно сказать, что верный срединный путь — это техника ограниченной неопределённости. Маг не глушит влияния хаоса, он лишь дозирует их. В то же время, он и не доводит упорядоченность до абсурда, оставляя пространство для спонтанности и творчества. В этом режиме потенции не сгорают и не гаснут — они созревают и прорастают. Именно поэтому Магия – это, как говорил Кроули – одновременно наука и искусство, ремесло и высокое творчество, Аполлон и Дионис, или Ра и Осирис, соединенные вместе и творящие гармоничный мир.

https://www.enmerkar.com/drugoe/poryadok-i-haos

[Айвенго]

Архонты и экономика внимания
Опубликовано: 06.12.2025


Мы уже не раз обсуждали, что одним из основных механизмов, с помощью которых человеческое сознание удерживается в гемармене, является «менеджмент внимания» — управление и перенаправление психических потоков из продуктивных векторов – в «русла удовольствий», которое сопровождается значительной активацией, но очень небольшой «проработкой» пневмы, что и приводит, с одной стороны, к удержанию людей в контролируемых рамках, а с другой – к большому выделению энергии в Промежуток.

При этом именно внимание можно рассматривать как единственную по-настоящему общую валюту сразу для трех уровней энергопотребения:

· биологического (нейромедиаторы, усталость/возбуждение);

· социального (деньги, влияние, рейтинги);

· межмирного (потоки пневмы).


С этой точки зрения любое направленное внимание, любая фокусировка сознания на действии, событии или объекте может рассматриваться как энергетически значимое действие, своего рода «акт оплаты». Поэтому реальный вопрос состоит не в том, «платим ли мы», а в том, кому и за что мы платим своим вниманием.

Соответственно, можно выделить три взаимосвязанных и взаимообусловленных уровня, на которых формируется «экономика внимания», то есть – преобразование психической энергии в другие формы: два «мирские» — рынок и власть, и один – «межмирный», «чисто» Архонтный. Понятно, что Архонты, как создатели и фактические правители проявленного мира, влияют на всех его уровнях, однако цели, задачи и ультимативность этого влияния существенно варьируют.


Рыночный уровень – самый простой и очевидный, он включает различные платформы, медиа, игры, которые самым «прямым» способом монетизируют внимание в ресурсы, деньги и/или данные.

На политическом уровне (повестки, скандалы, войны за «экранные минуты») массами управляют в основном с помощью провоцирования страха, ксенофобии, ненависти и возмущений.

Наконец, на собственно-межмирном уровне воздействия все эти рычаги вместе и превращают внимание в стабильные, регулируемые и предсказуемые потоки энергии и стабильный отток пневмы в Промежуток.


При этом все эти три уровня контроля направлены на максимальное удержание внимания при минимуме внутренней динамики, напряжения осознания и развития людей.

Экономические аналогии можно распространять и на то, как энергия внимания производится и расходуется. В этом смысле можно говорить об «инфляции внимания», при которой впечатления «печатают», как типичные валютные ресурсы. Хорошо известно, что, чем больше «печатается» тех или иных стимулов, тем «дешевле» становится один стимул или одно переживание. Поэтому системе «выдаивания» низкотонической пневмы приходится вести себя практически так же, как экономике при денежной инфляции: ей приходится все громче кричать, и все ярче, интенсивнее и красочнее мигать, чтобы продолжать получать тот же отклик.


Соответственно, архонтная политика — это и есть своего рода управляемая инфляция, при которой происходит обесценивание глубины и длительности переживаний за счет наращивания количества событий, новостей, тем и конфликтов.

Мы уже не раз обсуждали, что архонтный мир – это система большой широты переживаний при их минимальной глубине. И в этом смысле развитие общества эпохи постмодерна, и нынешней – метамодерна – демонстрируют эту тенденцию во все возрастающих масштабах. Все интенсивные переживания, глубокие осознания, завершенные действия оказываются «в минусе», и Архонтное воздействие можно описать как своеобразный «налог на глубину». Любое длительное, серьезное усилие требует от человека непрерывной концентрации и удерживает внимание в одном русле, а это, конечно означает прямые потери для «архонтной экономики». Поэтому любые формы устойчивой концентрации внимания (чтение книг, учеба, молитва, практика) оказываются структурно в невыгодном положении: они словно обложены дополнительным налогом, поскольку всегда сопровождаются все нарастающей усталостью, скукой, социальным давлением типа «не парься» и «зачем тебе это нужно». В таких условиях глубокое внимание все больше становится «психической роскошью», которую все меньшее число людей может «позволить себе» без внутренних или внешних «санкций».


В то же время, внимание, как «универсальная валюта», часто вынуждено «работать в кредит»: подписки, сериалы, ленты, бесконечные игры выстраиваются как «графики выплаты долга», когда человек заранее отдает часть будущего времени/внимания в обмен на гарантированный поток мелких удовольствий.

И понятно, что такой механизм «кредитования внимания» чреват и попаданием в «долговые ямы», когда недопросмотренный сезон популярного сериала, пропущенный стрим, неоткрытая лента — переживаются как долг перед собственной системой удовольствия.


Для архонтной «экономики внимания» это – очень удобный инструмент, поскольку человек сам добровольно выделяет для «нужд межмирья» не только текущий фокус, но и будущий ресурс внимания. При этом просмотры, удержание, лайки — это все своеобразные счетчики «успешности» каналов утечки энергии внимания. И даже когда исходные намерения состоят в том, чтобы просто заработать, донести свою мысль, поделиться чем-то, сама логика оптимизации современной цифровой среды постепенно «подминает» содержание, заставляет идти на поводу у «рыночных потребностей», производить не то, что интересно автору, а то, на что есть спрос. Соответственно, все больше контента отражает тенденции рынка, а не реальные духовные или психические процессы, что, в свою очередь, создает «порочный круг»: производится не то, что интересно душе, и постепенно сознание само начинает все больше верить в то, что ему важно не то, что исходит из него самого, а то, чего требует «хайп» или тенденции. Так и возникает самопредательство, которое, конечно, и ведет к колоссальным оттокам энергии и истощению воли человека.

И если «экзистенциальные кризисы», скука, ожидание, дорога, одиночество и так далее — еще недавно были ситуациями, в которых рождались многие продуктивные мысли, осознавались собственные ограничения и страхи, возникали прозрения и инсайты, то сейчас каждый такой «пустой» момент предлагается немедленно заполнить экранным подкреплением. Фактически, цифровая среда «приватизирует тишину», когда внимание лишается собственных внутренних «пустошей» и «лесов», в которых могло бы расти что-то свое, и все его пространство превращается в культивируемое поле с заранее заданным урожаем.


Соответственно, если человек хочет уменьшить (а в перспективе – и прекратить) свою ресурсность для Архонтных цепей распределения энергии, ему следует перейти от «архонтной» — к «плеромной» или «эонической» экономике внимания. Тогда, как архонтные механизмы направлены на обеспечение предсказуемости потоков внимания, их краткосрочные вспышки и минимизации риска, обещая быстрые и легкие подкрепления, эонические формы внимания нацелены на то, что приведет к росту, но зато — требует усилий, может ранить и затем – трансформировать, обеспечивает глубину, осмысленность, полноту переживаний и превосхождение текущих форм.

Поэтому любое действие (почитать, честно выполнить свою работу, пойти против тренда) убыточно в архонтной системе энергообмена, но приносит «прибыль» — в эонической.


В этом смысле противостояние гемармену также может быть выражено в экономических аналогиях и стратегиях. Внимание требует своих инвестиций, осознанного выбора именно тех дел, куда оно вкладывается большими объемами, с пониманием, что при этом неизбежно возникнет «минус» в архонтной логике, но зато, возможно получить прогресс — в эонической.

Еще одной стратегией противостояния может быть культивация упомянутых выше «белых зон» внимания, тех видов деятельности, которые сознательно не поддаются прямой монетизации или «оцифровыванию» (практики/молитвы/медитации, прогулки на природе, время с близкими, «кустарное» творчество и подобные «ламповые» действия), как личные «заповедники», куда архонтный рынок не имеет доступа.

Конечно, пока существует проявленный мир, Архонты пребудут в нем неизбежной внешней системой администрирования. Однако важно помнить, что в пределах собственной жизни у каждого человека остается право вести собственное накопление тех действий и событий, в которых внимание вкладывается не в поддержание привычного и поощряемого сна, а в творчество, в создание того, чего раньше еще не было, в переживание до таких глубин, куда еще не опускалось его внимание. Там, где мы идем против логики архонтного обмена — читаем то, что не трендово, молимся или практикуем, когда «некогда», честно делаем работу, которую никто не оценит лайками, — там внимание снова становится не ресурсом, а свободным даром. И чем больше таких инвестиций делает человек, тем меньше он является лишь батарейкой в чужой системе потребления и тем больше — становится существом, которое само определяет, какие миры его вниманием будут рождены и удержаны в бытии.

https://www.enmerkar.com/mezhmire/arhon ... -vnimaniya

[Айвенго]

Социальная смерть мага
Опубликовано: 04.04.2009


Мы уже много раз говорили, что на определенном этапе развития самосознания Маг сталкивается с очевидным фактом ложности мироустройства, ошибочности базовых принципов картины мира и фальшивости мотивов существования в этой картине. В этот момент маг переживает своего рода «кризис середины жизни», однако намного более серьезный, часто сопровождающийся болезнями и депрессиями, и приводящий к необратимому изменению его сознания. Фактически, мы имеем полную аналогию с процессом умирания — так же, как в смерти происходит последовательное разрушение проводников сознания, обеспечивающих процесс осознания данной картины мира, так же и в этом «кризисе» происходит крушение самой картины. Однако определенная разница всё-же есть. В случае «физической» смерти процесс разрушения происходит в результате исчерпания возможностей существования сознания в картине мира, и «инициатива» разрушения исходит от самой «картины». Иными словами, это Мироздание «вытесняет» ставшее бесполезным сознание за свои пределы. В случае же «кризиса» Мага инициатива разрушения сосуществования сознания и «старого» мира исходит от самого сознания, которое уже не может воспринять иерархические отношения ценностей, установленные в этом мире.Состояние освобождения от различных ролей, отношений, от мира и от самого себя — это форма символической смерти. Это хорошо известно различным духовным системам как главнейшая цель внутреннего развития. Смерть «эго» может происходить постепенно, на протяжении длительного периода времени, а может случиться внезапно и с огромной силой.

deathc

Кроме того, фальшивость картины мира в определенный момент становится до того очевидной, что может привести к полному разрушению существа человека, если оно было слишком тесно связано с этой картиной, то есть — к физической смерти. Однако если маг готовился к таком событию, если он последовательно проверял мировые принципы на прочность, он к моменту крушения мира уже достаточно разотождествлен с ним, и позволяет пройти крушению мира без разрушения потока своего сознания.



Среди таких «подготовительных» процедур можно упомянуть древние институты Мистерий и «кризис посвящения» шаманов.
Языческие мистерии были сопряжены с Великой тайной. Туда допускались только люди особо посвященные, профаны не только не допускались, они не могли даже знать, что там происходит. В мистериях обрядность ритуальной драмы сочетается с представлениями о «вечном блаженстве» посвященных, «приобщившихся» к божеству путем соприкосновения с ним. Восточные и античные мистерии чаще всего связаны с культами умирающих и воскресающих богов плодородия; в Греции заметен антагонизм между аристократической религией «олимпийских» богов и мистериями Деметры и Персефоны, богинь земли. Древние придавали громадное значение мистериям: лишь посвященные в них, по словам Платона, блаженствуют после смерти, а по утверждению Цицерона — мистерии учили и жить хорошо, и умирать с благими надеждами. Уважение к мистериям было так велико, что в то время как обыкновенные мифы могли безнаказанно подвергаться пародиям в комедиях и т. п., относительно мистерий такие поступки считались кощунством, влекущим за собой тяжкие наказания. Мистерии включали ритуалы, совершение которых само по себе должно было привести к увеличению количества Силы и сделать человека господином и владыкой духов, которые его окружают. Иными словами, мистерии были направлены на расширение восприятия, его выход за пределы социального мифа, а значит — на социальную смерть посвящаемого, который, увидев (в символической, драматической или мистической форме) ограниченность обыденного мира, больше не мог полноценно существовать в этом мифе.


В отличие от мистерий, в которых человек сознательно шел на символическую смерть с надеждой на будущее возрождение, шаманский «кризис посвящения» мог застать человека врасплох. Тогда столкновение с необходимостью перехода было мучительным. Эти страдания могли как обрушиться на них неожиданно во время кризиса посвящения, либо шаманы сами сознательно шли на страдания во время периодов уединения и аскетизма. Шаманский кризис посвящения начинается как драматическое, нарушающее привычный жизненный уклад беспокойство. Дальнейший опыт включает в себя визионерские переживания спуска в подземный мир, нападения демонов и нечеловеческих мук и испытаний, за которыми следуют умирание, новое рождение и восхождение в небесные сферы. В течение этого времени будущий шаман может испытывать широкий спектр крайних эмоций и вести себя самым необычным образом. В результате этих процессов у шаманов наблюдается радикальный сдвиг во взглядах на мир и свое место в нем. Снабженный качествами, которые обычно присущи только духам и духовным сущностям, восстановив связь с сакральным посредством своих контактов с «мудрыми людьми» и «приносящими жизнь», шаман теперь действительно имеет «глаза, которые видят» и «уши, которые слышат». Шаманское посвящение — это смерть ограниченного образа мысли или образа жизни.


Сопротивление таким изменением и распад нормальной структуры существования всегда были неотъемлемой частью трансформационного процесса. Поэтому они образуют по крайней мере некоторые аспекты любого ритуала посвящения. Отторжение нового и неведомого — обычная человеческая реакция. Вместе с тем, хотя в процессе такой символической смерти меняется само существование самым фундаментальным изменением является скачок от трехмерного к многомерному восприятию и опыту. Меняется Миф, парадигма существования, и эта новая парадигма уже никогда не станет такой императивной, каким был старый, привычный, социальный миф. Память о переходе, скачке, о крушении мира поможет всегда осознавать, что любой, даже самый широкий и совершенный миф — это описание реальности, которая выше слов и форм.

https://www.enmerkar.com/magus-way/soci ... smert-maga

[Айвенго]

Рождение и смерть
Опубликовано: 10.12.2010

Развитие сознания как в Макро-, так и в микрокосмическом масштабах происходит путём последовательной ассимиляции новых элементов, их синтеза, создания на их основе более или менее устойчивых систем (картин), а также последовательной смены этих картин.

Мы уже говорили, что, по мере включения всё новых и новых элементов в существующую систему она вначале расширяется, развивается, но после определённого предела оказывается, что возможности системы к дальнейшему включению новых компонентов исчерпываются, и для дальнейшего развития вся система должна быть коренным образом перестроена.
Необходимость этой перестройки обусловлена прежде всего тем, что сама ось системы, её системообразующий стержень, нуждается в периодической замене, поскольку на любой такой конкретной оси может быть выстроена лишь система с ограниченным количеством элементов.

Другими словами, каждая система имеет начало и конец, и по достижении предела своего развития она должна быть разрушена для того, чтобы составляющие её элементы могли перегруппироваться новым образом, доступным для дальнейшего расширения, развития, и так далее.

Таким образом, и сознание как целое, а также его отдельные модусы, периодически должны переходить из одного стационарного состояния в другое для того, чтобы обеспечивать непрерывность своего развития — реализации своих потенций.

Поскольку каждая новая система, хотя и построена на базисе старой, имеет новый системообразующий фактор, преемственность этих систем весьма относительна и условна, и каждый переход сознания от одного стабильного состояния в другое, фактически, является смертью старой системы, и рождением — новой.

Это явление имеет место на всех уровнях — на уровне отдельной личности, её субличностей, на уровне индивидуальности Монады, и, конечно, на уровне интегрального сознания Великого Духа.
С этой точки зрения понятно, что любая смерть — это путь к новому рождению, но само новое рождение лишь косвенно связано с предыдущей формой существования.
Кроме того, чрезвычайно важным является период дезинтеграции, следующий за каждой смертью и предваряющий каждое рождение.
Именно события, происходящие в этом периоде, и приводят к формированию новой системы, а от того, как эти события происходят, зависит то, какая система родится.

Древние маги и мистики, изучавшие посмертные состояния на уровне отдельного воплощения, отмечали эти существенные элементы: как древнеегипетская «Рау ну пэрэт эм хэру» , так и тибетская «Бардо тхёдоль» указывают на важность правильного прохождения дезинтегративных процессов, а также на то, что каждое из состояний -«Бардо», «Зал» — также является квазистационарным состоянием, и переход от одного такого состояния к другому также сопровождается периодом «беспамятства», то есть — смертью и рождением.

В отличие от религиозных построений, представляющих «загробную жизнь» как «механическое» продолжение воплощенного существования, магические и мистические системы настаивают на качественно ином уровне каждой формы сознания.
Переход от «Бардо» к «Бардо», как и путешествие от Врат к Вратам в Дуате — это смерть одной системы и рождение новой, в итоге ведущее к переходу в новое стационарное состояние — новому рождению существа.
При этом становится понятным, что, с точки зрения Магии, правильнее говорить не что «тяжелая душа попадает в Шеол«, а что она «рождается в Шеоле», и так же — с благими мирами — душа не «попадает» в Поля блаженных, а «рождается» в этих полях.

Такое, казалось бы, тонкое, различие, тем не менее, имеет важное практическое следствие — душа, рожденная в Шеоле, обязательно там умрет, и вновь родится где-то еще, как верно и то, что душа, рожденная в «Раю» также обречена на смерть и новое рождение.
Соответственно, меняется отношение к этим переходам, а значит, исчезает как нездоровый религиозный фанатизм, так и не менее нездоровый пессимистический фатализм.
Еще одним важным практическим следствием из такого взгляда на существование сознания является понимание необходимости не только рождения, но и смерти. В самом деле, очень часто оказывается, что сознание боится отпустить отжившую систему, боится дать ей умереть, и этим ограничивает собственное развитие.

Наконец, очень важно понимать, что движение происходит прерывисто, и за периодами интеграции следуют «темные» этапы, правильное прохождение которых в значительной степени определяет дальнейшую судьбу новой системы.

https://www.enmerkar.com/myth/rozhdenie-i-smert

[Айвенго]

Единственный реальный способ совершенствования мира – добиться такой степени внутренней гармонии, которая будет индуцировать согласие вокруг.
Мы легко можем наблюдать, как гниль и зло распространяются подобно эпидемии, поражая сознание за сознанием без особых усилий.
Но так же может распространяться и гармония, если создать в себе ее устойчивый источник.

Любые способы «насильственного» преобразования мира ведут к увеличению страдания.

Единственный выход – упорядочить то единственное, что мы можем охватить – островок своего сознания – и превратить его в «очаг гармонии» так, чтобы окружающим просто становилось теплее, радостнее и светлее.

Энмеркар

https://dzen.ru/b/ZGzOc-Pg13HyC2qP

[Айвенго]

Каждый из нас – один уникальный взгляд Бога на самого Себя.

С одной стороны, это означает, что наша природа – это природа Бога, мы не отдельны и не отличны от Него.
Но с другой – это означает и то, что мы – процессы, функции, действия, которые лишь кажутся себе существами. И очень странно для взгляда стараться «полюбить себя»: взгляд должен глядеть вокруг, а не замыкаться на себе, не любоваться собою, дескать: «как круто я смотрю».
Не менее странно для замутненного взгляда пытаться «принять себя таким, как он есть»: взгляд должен постараться проясниться, и, опять-таки, выполнять свою функцию – смотреть.
Кроме того, для каждого взгляда понятно, что общая ясность видения зависит и от всех остальных взглядов, а потому он «кровно» заинтересован в благополучии всех, лишен эгоистической самозацикленности и придания себе исключительной ценности.

А еще – это избавляет от цепляния за свое существование: ведь очевидно, что вот, Бог моргнет, и мы без следа исчезнем, освободив место для другого взгляда.

Энмеркар

https://dzen.ru/b/ZBHZJajXalim6ekM

[Айвенго]

Строительство Пути
23 февраля 2023

Из предыдущих разговоров о Пути как способе реализации потенций сознания, могло сложиться впечатление, что Путь – это абсолютно императивная данность, а удел мага – лишь пассивное следование из одной ключевой точки – в другую.

В то же время, мы уже как-то упоминали, что Путь – динамичная система, которая хотя и сохраняет генеральную линию своего развития (Орлёг), но постоянно варьирует в конкретных способах реализации этой линии (Вирд).

Другими словами, когда маг говорит, что нашел свой Путь, это не значит, что он точно знает, что и как ему делать в каждой конкретной ситуации, он имеет в виду, что видит свой Орлёг, — направление, в котором должно происходить его развитие.

Было бы очень хорошо, если бы все выборы, которые делает маг в своей жизни, были абсолютно правильными.

Было бы очень хорошо, если бы те, у кого есть учителя, слушали своих учителей, а учителя бы никогда не ошибались в видении Пути ученика.

Было бы очень хорошо, если бы те, у кого нет учителя, слушали бы своё сердце и никогда не путали его голос с нашептыванием Паразита осознания.

Тогда Вирд мага точно следовал бы его Орлёгу и представлял бы собой кратчайший путь реализации возможностей, открытых в его текущем воплощении. В таком случае жизнь мага была бы стремительным светящимся полетом, прорезающим небосклон на пути сквозь бесконечность. Иногда, конечно, появляются такие «кометы» на небосклоне человечества, пролетающие высоко над ним и оставляющие после себя след из изумления и восхищения.

Но намного чаще как бы маг ни старался, он практически не может быть абсолютно безошибочным, и его безупречность заключается прежде всего в том, чтобы не сворачивать с Пути даже тогда, когда принятые выборы оказываются уводящими в сторону.

Поэтому маг не просто идёт по своему Пути, он строит свой Путь, видоизменяя его всякий раз, когда положение дел уводит его в сторону от генеральной линии его развития.

Говоря иначе, — как только маг замечает, что он отклоняется в сторону от своего вектора Силы, как он должен срочно передислоцировать свои силы и найти наиболее подходящий способ вернуть своему Пути правильное направление.

Понятно, что такой способ поведения требует очень внимательного отслеживания направления своего движения, поэтому маг должен постоянно задаваться вопросом, куда его приведёт тот или иной выбор, и не забывать «оборачиваться назад», удостовериваясь, что он идёт именно туда, куда собирался.

И нередко нужно немало мужества для того, чтобы признаться, прежде всего – самому себе, в том, что сделал ошибку, свернул в сторону, и что придется приложить усилия, иногда даже сверхусилия для того, чтобы вернуть своей жизни правильное направление.

Таким образом очевидно, что главным условием соблюдения магом своего Орлёга является максимальная внутренняя честность мага, отсутствие, или, по крайней мере, пресечение попыток оправдать себя в любой ситуации и трезвость взгляда на себя и своё текущее положение.

Только признание своих ошибок даёт возможность их исправления, а внимательность и сосредоточенность позволяют свести количество ошибок к минимуму.

https://dzen.ru/a/Y_CkdTLFuBlNUzAw

[Айвенго]

Роли мага
Опубликовано: 09.02.2011

Как мы уже много раз говорили, главной задачей мага является расширение его сознания.

Хотя это расширение и является «исправлением» искаженной, с точки зрения Магии, ситуации, — то есть направлено на выход сознания из-под власти хищников и паразитов и возвращение ему изначального значения способа реализации потенций Монады, Магия – это не просто Путь «возвращения» к «правильному» развитию, это не просто исправление и ускорение эволюции, это еще (и в бόльшей степени) – Путь увековечивания индивидуального осознания как такового.

Узость человеческого сознания с точки зрения Магии не только является «неправильным» положением вещей, эта узость является еще и препятствием к самому продлению существования осознания.

Когда период конкретного воплощения заканчивается и наступает смерть индивидуального существа, количество его сознания обычно оказывается столь ничтожным, что шансов преодолеть преграду в виде Верховного Хищника нет никаких.

Маг стремится к переходу сознания в новое, творческое, состояние, а для этого ему необходимо пройти «между рогами Бафомета» и вырваться из круга причинностей.

И широта осознания, количество Силы, необходимое для этой – решающей – битвы, — требуются весьма значительные.

Магия как система включает несколько принципиальных путей подготовки сознания к переходу в Вечность.

Среди таких ключевых моментов – создание оси этого сознания.

Хорошо понятно, что все разумные существа на свете играют свои роли, переходя от роли к роли на протяжении своей жизни и сменяя маску за маской.

Также очевидно, что узость человеческого осознания такова, что, помимо самих этих ролей, в жизни существа обычно ничего и нет, или, как говорят, — под масками нет никакого лица.

Поэтому неудивительно, что когда спадает последняя маска – в момент смерти – от человека остаётся лишь воспоминание, решимо, — и больше ничего.

Человек обычно не может «снять маску» и «стать самим собой» не потому, что упорно не хочет, а просто потому, что под маской ничего нет, лишаясь своих игр, человек лишается и самого себя. Фактически, человек является лишь суммой своих действий, и, переставая действовать, он просто исчезает.

Маг упорно и целенаправленно взращивает за масками некое постоянное содержимое – свою самость.

Однако это не означает, что маг отказывается от игр и ролей, или «притворяется». Напротив, маг также переходит от роли к роли, и, пока он «в образе», он ни в коем случае не «притворяется». Он играет так, как будто эта игра – это единственное, что есть в его жизни, полностью и без остатка.

Однако в то же время где-то за сценой, тихий и незаметный, сидит безмолвный наблюдатель – самость мага, которая не вмешивается в игру, однако готова «задернуть занавес», как только спектакль окончится.

На протяжении всей жизни маг наполняет себя этой самостью, осознавая и развивая свою индивидуальность, подобно тому, как внутри куколки медленно и незаметно зреет бабочка, готовая выйти на свободу, когда придет её время.

И когда пасть Бафомета раскалывает Адир осознания и выпивает его энергию, развитая и дисциплинированная самость мага вылетает из его оболочки и обретает шанс на новое существование в качестве творящего разума.

https://www.enmerkar.com/magus-way/roli-maga

[Айвенго]

Одержание и одержимость
Опубликовано: 07.01.2017

В наших разговорах о природе одержимости мы обсуждали, что внедрение хищника в существо человека начинается с убеждения – первоначального «прямого» контакта сознания демона с сознанием человека с целью создания благоприятного отношения к дальнейшим манипуляциям и инвазии. Тем не менее, сам такой контакт, конечно, не может возникнуть на пустом месте: сознание по своей природе надежно защищено барьером восприятия, и врата, через которые может проникнуть зло – должны быть закрыты.

Для того, чтобы понять, какие события предшествуют инвазии хищника, а значит – превентировать эту инвазию (а профилактика, как известно, всегда лучше, чем лечение), остановимся еще раз на природе хищников.

Мы ужеговорили, что этих хищников можно рассматривать двояко – как деструктивные проявления самого сознания и как внешних по отношению к нему деятелей. Если мы рассматриваем сознание как абсолютную категорию, как срез реальности с одной из двух возможных позиций – тогда, конечно, деструктивные проявления этого сознания целесообразно рассматривать с позиций его внутренней природы. Такой взгляд, кроме того, позволяет укрепиться в ответственности за деструкцию сознания, поскольку апеллирование к «внешним» демоническим силам может быть самостоятельным дестрактором, «списывающим» слабости и ошибки сознания на «внешних» врагов.

Тем не менее, когда мы рассматриваем сам процесс развития патологии сознания, когда мы пытаемся найти пути для его коррекции, взгляд на хищников как на «чужеродные» по отношению к чистой природе сознания факторы оказывается более продуктивным.

Именно с этой, чисто практической, позиции, все деструктивные воздействия, «омрачающие» сознание, как мы уже обсуждали, можно разделить на 3 категории:

1) Саморазрушающие стремления сознания, или так называемый «Паразит Осознания», «Ламассу» — теневая элементаль сознания, возникающая как результат действия эйцехоре, эгоистической природы сознания, его стремления к отдельности, обособленности и противопоставлению мировому единству. Ламассу – это первоначальное, базовое проявление эйцехоре, заставляющее сознание вступать в борьбу как с окружающим его макрокосмосом, так и с проявлениями единства и гармонии в самом психокосмосе, поскольку задача Паразита – это утверждение отдельности любой ценой, недопущение созвучия и синархии.

2) «Энергетические» паразиты – лярвы, элементарии, низшие клиппотические сущности, питающиеся «рассеянными» энергиями, но обладающие очень слабыми возможностями для влияния на сам процесс неэффективного использования ресурсов. Обычно такие существа и сущности довольно хорошо различимы, а их попытки спровоцировать человека (или животное, поскольку такие прихлебатели паразитируют на любых существах) на потери энергии относительно легко диагностируемы.

Именно эти две категории деструктуризирующих сущностей и создают базис для самого опасного вида хищников,

3) Интегрирующихся паразитов. Мы говорили, что они чаще всего бывают двух типов – элементеры (точнее, утукку) и демоны (облигатные паразиты клиппотической природы), хотя в некоторых случаях к интеграции оказываются способны и элементарии (это имеет место, к примеру, в случае так называемых «шаманских» духов).

Как мы говорили выше, для того, чтобы произошло вселение, а, в самом плохом случае – интеграция хищника, должен состояться первичный контакт – сознание должно захотеть слушать хищника.

Обычно предпосылками к такому контакту являются собственные деструктивные действия сознания. Как мы знаем, любое сознание представляет собой сложный конгломерат из большого количества квазинезависимых деятелей разной природы и разной степени конструктивности. В этом многообразном космосе практически всегда существуют более или менее затененные области, чаще всего, возникающие в ходе его неэффективного функционирования. Именно эта тень и является обиталищем как внутренних, так и внешних деструктивных сил сознания. Если тень увеличивается в размерах, то постепенно именно она начинает диктовать сознанию условия его деятельности, именно из тени звучат голоса разнообразных хищников и паразитов.

Нередко случается так, что именно в тени приоткрываются те или иные врата во тьму, и оттуда начинают звучать голоса действительно опасных хищников. Если Ламассу, конечно, не заинтересован в критических потерях энергии своим носителем (поскольку с гибелью носителя Ламассу тоже разрушается), а лярвы и другие «присосавшиеся» паразиты обычно не могут нанести критического урона хозяину, то хищники, проникающие из-за врат не только способны «опустошить» энергетические ресурсы человека, они, что намного хуже, способны и поработить его душу.

Итак, нарастание тени является первой предпосылкой для инвазии хищников. Если существо «загоняет», втесняет в тень слишком много своих импульсов, оно создает плацдарм для инвазии.

Еще одной предпосылкой для такого внедрения может быть раздробленность сознания – активность в нем двух и более субличностей, сопоставимых по силе и масштабам. Сознание, лишенное устойчивой доминирующей личности, привыкшее к смене «халифов на час», легко может пропустить в потоке этих сменяющих друг друга доминант и хищное проявление. Если сознание допускает в себе такую раздробленность – оно также повышает свою уязвимость.

Наконец, третьей предпосылкой, способствующей инвазии хищника, может быть базовая неудовлетворенность сознания. Если по каким-то причинам сознание не реализует свои важные потребности или желания, даже не доводя дело до нарастания тени, оно создает в себе мощный аттрактивный импульс, способный «изнутри» открыть врата, нарушить целостность сознание, пытающееся привлечь в себя то, чего ему не хватает.

Итак, если в результате разрастания тени, дробления сознания или его неудовлетворенности Врата Ахета приоткрываются, то оттуда начинают звучать «голоса сирен» — соблазнительные уговоры хищников, призывающие дать согласие на инвазию. Это — так называемый этап наваждения (лат. tentatio) — «желания слушать» хищника, своего рода магический «стокгольмский синдром».

Как только внимание хозяина захвачено, как только хищник нашел убедительные доводы и формулировки – он начинает манипулировать сознанием, заставляя его шаг за шагом отказываться от своей власти в себе, от своей воли, заменяя волю хозяина волей хищника. На этой стадии, именуемой одержанием (лат. devotio), существо извне кажется развивающимся, оно как будто бы становится сильнее, поскольку им постепенно овладевает более сильная, целеустремленная, направленная воля хищника. Неудивительно, что часто это новое состояние нравится жертве, она чувствует себя значительной, сильной, поумневшей и наделенной властью. Именно в этот момент сознание часто и совершает роковую ошибку — теряет контроль и позволяет хищнику войти, считая, что от этого сила и исключительность еще прибавится. Но, вместо того, чтобы стать еще более сильной и значительной, жертва вдруг становится жалкой и разрушающейся – ворвавшийся в нее голодный демон буквально поедает ее изнутри, замещая собственные ресурсы жертвы – влиянием нового хозяина.

При этом существо становится либо пищевым ресурсом хищника (остается одерживаемым), либо — становится носителем его матрицы для дальнейшего расширения влияния хищника и преодоления им врат «материального мира». В последнем случае и говорят о классической «одержимости» (obsessio). На этом этапе жертва уже не может самостоятельно избавиться от хищника, а часто и не осознает возможность и необходимость такого избавления, попав в полную власть демона.

Дальше, при отсутствии экзорцизма, возможны два сценария – гибель или интеграция. Если существо обладало слабой собственной волей, либо его энергетические ресурсы были незначительны – чаще всего оно гибнет, будучи поглощенным демоном, причем внешне это выглядит как смерть от тяжелой и неизлечимой болезни. Если же по каким-то причинам существо представляет интерес для демона, хищник, сломив остатки сопротивления жертвы, принуждает ее к слиянию – интеграции, что приводит к появлению в мире очага демонической инвазии – человека, несущего вокруг себя разрушительные влияния, способствующего дальнейшему ослаблению Грани и новым инвазиям.

Существо способно самостоятельно защитить себя от демонического внедрения лишь до тех пор, пока не произошел собственно переход хищника через Врата. Поэтому очень важно не допускать развития тех трех предпосылок для инвазии, о которых мы говорили выше. В противном случае, существо рискует куда большим, чем собственная жизнь – оно рискует и целостностью своей души, и целостностью самого мира.

posting.php?mode=reply&f=47&t=14177