единственная правильная цель

[Айвенго]

Затем он попросил меня во всех подробностях описать то, что я запомнил об огненных шарах. Я сказал, что видел шары лишь мельком, и вряд ли смогу подробно их описать.

Дон Хуан отметил, что видение - просто иносказательное описание сдвига точки сборки.

Поэтому, сдвинув ее еще немного левее, я смог бы добиться более четкого восприятия огненных шаров. Полученную в результате картину можно было бы интерпретировать как то, что мне удалось их запомнить.

Я попытался получить более четкую картину, но из этого ничего не вышло. Тогда я описал то, что помнил.
Он внимательно слушал, а потом попросил вспомнить, были это шары или огненные кольца. Я сказал, что не помню.

Дон Хуан объяснил, что значение этих огненных шаров для человеческих существ огромно, ибо они являются проявлением силы, имеющей самое непосредственное отношение ко всем деталям жизни и смерти.

Саму эту силу видящие называют накатывающейся силой.

Я попросил разъяснить, что понимается под всеми деталями жизни и смерти.

- Накатывающаяся сила является средством, с помощью которого Орел раздает в пользование жизнь и осознание, - объяснил он.

- Но эта же сила - то, с помощью чего он, так сказать, взимает плату.

Накатывающаяся сила заставляет все живые существа умирать.

То, что ты сегодня видел, древние видящие назвали опрокидывателем.

- Видящие описывают опрокидыватель как бесконечную
последовательность радужных колец или огненных шаров,
непрерывно накатывающихся на живые существа.

Светящееся органическое существо грудью встречает накатывающуюся силу, пока не приходит день, когда оно уже не может с нею совладать.

Тогда существо разрушается.

Древние видящие были просто околдованы, когда увидели, как опрокидыватель сталкивает умирающее существо прямо к клюву Орла, и там оно поглощается. Именно поэтому древние назвали эту силу опрокидывателем.

[Айвенго]

На траве лежал человек. Сдерживая зевак, над ним стояли трое полицейских. Я ясно помнил, как дон Хуан хлопнул меня по спине, чтобы сдвинуть уровень осознания. И я увидел. Но видение мое не было совершенным; я не мог избавиться от восприятия обычного мира. Мне удалось добиться лишь того, что я видел волокна совершенно дивных цветов, наложенные на здания, на транспорт и на все, что было вокруг. Волокна были нисходящими нитями цветного света. Они обладали внутренней жизнью, сияли и излучали энергию.
Взглянув на умирающего, я увидел то, о чем говорил дон Хуан. На чем бы я ни фокусировал взгляд, я видел катающееся повсюду нечто, напоминающее огненные кольца или радужные шары перекати-поля. Кольца накатывались на людей, на дона Хуана, на меня. Я ощущал их удары в области солнечного сплетения, меня начало подташнивать.

Дон Хуан велел сосредоточиться на умирающем.

Я увидел, как тот в какой-то момент свернулся, как сворачивается мокрица, когда до нее дотрагиваются. Ослепительно сияющие кольца отталкивали его прочь, словно устраняя со своего величественного, вечно неизменного пути.

Ощущение мне не понравилось. Огненные кольца не испугали меня. В них не было ничего устрашающего или зловещего. И я не чувствовал себя ни подавленным, ни мрачным. Кольца, скорее, вызывали у меня тошноту. Я чувствовал их у себя под ложечкой.
Отвращение - вот что я тогда чувствовал.

Воспоминание снова пробудило во мне чувство общего дискомфорта, которое я ощущал в тот раз. Когда меня начало тошнить, дон Хуан расхохотался и смеялся до тех пор, пока не начал задыхаться.

- Однако ты склонен преувеличивать, - сказал он.

- Накатывающаяся сила не настолько плохая вещь. Более того, она - прекрасная вещь. Новые видящие советуют открыться ей.

Древние видящие тоже открывались ей, но из соображений, которые диктовались чувство собственной важности и одержимостью.

- А новые видящие подружились с ней. Они вполне освоились с этой силой, обращаясь с ней без малейшего чувства собственной важности. Последствия этого просто поразительны.

- Для того чтобы открыться накатывающейся силе требуется только сдвинуть точку сборки.

Если силу эту видеть намеренно, опасность минимальна.

Зато исключительно опасна ситуация, когда точка сборки сдвигается случайно, например, вследствие физической усталости, эмоционального истощения, болезни или просто небольшого эмоционального либо физического кризиса, такого, как испуг или алкогольное опьянение.

- При непреднамеренном смещении точки сборки накатывающаяся сила раскалывает кокон.

Я много раз говорил о просвете, который имеется у человека ниже пупка. Находится этот просвет не на самом теле, а в коконе на уровне чуть ниже пупка. Этот просвет, скорее, является впадиной, чем-то вроде естественной деформации гладкого во всех остальных частях кокона. Именно сюда нацелены удары опрокидывателя, именно здесь и трескается кокон.

- Если сдвиг точки сборки незначителен, кокон восстанавливается очень быстро. Человек при этом испытывает то, что когда-нибудь случалось с каждым: видит цветные пятна неправильных очертаний, которые остаются перед глазами, даже если их закрыть.

- Если же сдвиг значителен, заметно большей будет и трещина.

Поэтому на самовосстановление кокону потребуется больше времени.

Такое происходит с воином, использующим растения силы для целенаправленного сдвига точки сборки, а также с людьми, которые принимают наркотики и тем самым сдвигают точку сборки неосознанно.

В этом случае человек чувствует онемение и холод. Ему сложно говорить и даже думать, ощущение такое, словно внутри все замерзло.

- При катастрофически значительных сдвигах точки сборки вследствие, например, травмы или смертельного заболевания накатывающаяся сила раскалывает кокон по всей его длине, кокон рушится и сворачивается, а человек умирает.

- Может ли такая трещина образоваться вследствие преднамеренного сдвига точки сборки? - спросил я.
- Иногда, - ответил дон Хуан.

- Ведь в действительности мы - очень хрупкие создания.

По мере того, как опрокидыватель снова и снова ударяет нас, смерть входит сквозь наш просвет.

Накатывающаяся сила и есть смерть. Как только она находит слабину в просвете светящегося существа, она автоматически раскалывает кокон, открывая просвет и разрушая существо.

- Просвет есть у любого живого существа? - спросил я.
- Конечно, - ответил он.

- Тот, у кого не было бы просвета, никогда бы не умер. Однако по форме и размерам просветы бывают разные.

Человеческий просвет - чашеобразное углублением размером с кулак, форма очень хрупкая и крайне уязвимая.

Просветы других органических существ похожи на человеческий. Некоторые несколько устойчивее нашего, некоторые - еще слабее. Но действительно сильно отличаются от нашего только просветы неорганических существ. Они больше похожи на нить, тонкий волосок светимости. Соответственно, органические существа живут бесконечно дольше, чем мы.

- В том, как долго живут эти существа, есть что-то навязчиво привлекательное. И древние видящие пошли на поводу у этой привлекательности.

- Она и та же сила может производить два диаметрально противоположных эффекта.

Древние видящие стали пленниками накатывающейся силы, новые видящие за свои труды получили вознаграждение в виде дара свободы.

Овладев намерением, новые видящие освоились с накатывающейся силой. В некоторый момент они раскрывают свои коконы, впуская силу внутрь. И, вместо того, чтобы свернуть кокон, как испуганную мокрицу, сила заполняет его изнутри. Конечным результатом становится полная и мгновенная дезинтеграция.

[Айвенго]

В какой-то момент древние видящие пришли к заключению, что
существует два аспекта накатывающейся силы.

Опрокидывающий ее аспект соотносится исключительно с разрушением и смертью.
Но есть еще кольцевой аспект - то, что поддерживает жизнь и осознание. Однако древние выбрали путь взаимодействия только с опрокидывающим аспектом.

- С помощью группового созерцания новым видящим удалось увидеть разделение двух аспектов накатывающейся силы. Они увидели, что это - две силы, которые слиты, но не являются одним и тем же. Кольцевая сила приходит к нам чуть-чуть раньше опрокидывающей, но они настолько близки, что кажутся одним.

- Кольцевой силу назвали потому, что она приходит в виде колец, нитеобразных радужных петель - очень тонких и деликатных. И точно так же, как опрокидывающая сила, сила кольцевая ударяет каждое живое существо непрерывно, однако совсем с другой целью.

Цель ее ударов - дать силу, направить, заставить осознавать, то есть - дать жизнь.

- Новые видящие обнаружили, что равновесие двух сил в каждом живом существе - вещь очень тонкая.

И если в какой-то момент индивид чувствует, что опрокидывающая сила бьет мощнее, чем кольцевая, значит, равновесия нарушено.

В этом случае опрокидыватель будет бить и бить, все сильнее и настойчивее, пока не пробьет брешь в просвете живого существа и не заставит это существо умереть.

- Из того, что ты назвал огненными шарами, исходят радужные обручи, точно соответствующие по своим размерам живым существам, независимо от того, будут это люди, деревья, микробы или союзники.

- А что, эти обручи бывают разных размеров? - спросил я.
- Не нужно воспринимать все настолько буквально, - сказал дон Хуан.

- Собственно говоря, никаких колец нет. Существует только кольцевая сила, которая вызывает у видящего, который сновидит ее, ощущение колец. И разных размеров тоже нет. Сила одна, она неделима и приходится впору всем живым существам - органическим и неорганическим.

[Айвенго]

Он начал говорить, как только мы вошли в комнату.
Он сказал, что древние видящие научились использовать накатывающуюся силу и перемещаться с ее помощью.
Вместо того, чтобы поддаться натиску опрокидывателя и позволить ему расколоть их коконы, они катились вместе с ним, предоставляя ему возможность сдвигать их точки сборки до пределов человеческих возможностей.

Дон Хуан выразил искреннее восхищение таким достижением. Он признал, что толчка, подобного толчку опрокидывателя, точке сборки не может дать ничто.

Я спросил о различии между толчком Земли и толчком опрокидывателя.

Он объяснил, что толчок Земли суть сила настройки исключительно янтарных эманаций.
Такой толчок повышает осознание до немыслимой степени.
С точки зрения новых видящих такая трансформация суть взрыв
неограниченного осознания, которую они назвали полной свободой.

Он сказал, что толчок опрокидывателя, в отличие от толчка Земли - сила смерти.

Под воздействием опрокидывателя точка сборки перемещается в новые - непредсказуемые - позиции.

Таким образом, древние видящие в своих странствиях всегда были одинокими путниками, хотя все предприятия их всегда были совместными.

Если же случалось так, что в одном и том же путешествии принимали участие несколько видящих, то это означало только борьбу за главенство и считалось нежелательным поворотом событий.

Я признался дону Хуану, что, чем бы древние видящие ни занимались, занятия их производят на меня гораздо более жуткое впечатление, чем самые мрачные триллеры.

Он раскатисто захохотал. Было похоже, что он происходящее доставляет ему массу удовольствия.

- Тебе все же придется согласиться, как бы ни было противно, что эти черти обладали огромной смелостью, - продолжил он.
- Мне и самому они никогда не нравились, как ты знаешь, но не восхищаться ими я, тем не менее, не могу. Их любовь к жизни для меня поистине непостижима.

Я спросил:
- Но разве это можно назвать любовью к жизни, дон Хуан? Это что-то тошнотворное.
- Но что, кроме любви к жизни, способно толкнуть человека на такие крайности? - ответил он вопросом на вопрос.

- Они до такой степени были влюблены в жизнь, что ни за что не желали с ней расставаться. Так я это вижу.
Мой бенефактор видел чуть-чуть иначе.

Он считал, что они боялись умереть, так как любили жизнь и видели чудеса, а вовсе не из-за того, что были мелкими алчными чудовищами.

Нет. Они заблудились.

Никто никогда не бросал им вызов, и они испортились, как маленькие избалованные дети. Но отвага их была безупречна, и таким же безупречным было их мужество.

- Вот ты, например, отправился бы в неизвестное, побуждаемый только алчностью?
Да ни за что.
Алчность работает только в мире обычной жизни.

Но чтобы в леденящем душу одиночестве пуститься в странствие по немыслимым пространствам иных миров, требуется нечто повнушительнее алчности.
Любовь.
Нужна любовь к жизни, к авантюре, к тайне. Нужно обладать неиссякаемой любознательностью и огромной смелостью.

Поэтому не говори, что тебе противно, ибо это - чушь. Это попросту неприлично!

В глазах дона Хуана мерцали искорки сдерживаемого смеха. Он ставил меня на место, но сам смеялся над этим.

[Айвенго]

Неожиданно дон Хуан запнулся, как бы подыскивая слова.

- Есть еще один бросивший вызов смерти, - отрывисто произнес он. - Он совершенно непохож на тех четырех, которых ты видел. Его невозможно отличить от любого обычного человека с улицы.
То, чего он достиг - уникально. Он научился открывать и закрывать свой просвет по собственному желанию.

Дон Хуан почти нервно перебирал пальцами.

- Этот бросивший вызов смерти - тот древний видящий, с которым в 1723 году познакомился нагваль Себастьян, - продолжал он.

- День их встречи мы считаем днем начала нашей линии, днем второго начала. Бросивший вызов смерти живет на Земле уже сотни лет. Он вносил изменения в жизнь каждого из нагвалей, с которыми встречался. Некоторых из них изменения коснулись в большей степени, некоторых - в меньшей. А встречался он со всеми нагвалями нашей линии, жившими после 1723 года.

Дон Хуан пристально посмотрел на меня.

Я почувствовал странное неудобство. Я решил, что неловкость вызвана возникшей передо мной дилеммой: я очень сильно сомневался в правдивости этого предания, и в то же время по какой-то необъяснимой причине твердо верил, что все это - правда. Я сказал о своем затруднении дону Хуану.

- Вопрос рационального недоверия - не только твоя проблема, - заметил он. - Мой бенефактор тоже поначалу бился над этим вопросом. Конечно, потом он все вспомнил, но на это ему потребовалось довольно много времени. Когда я с ним познакомился, он уже восстановил все в памяти, поэтому стать свидетелем его сомнений мне не довелось. Я только слышал о них.

- Но вот что непостижимо: те, кто ни разу не видели того человека, с гораздо большей легкостью верили в то, что он - один из древних видящих.

Мой бенефактор утверждал, что шок, который он испытал при встрече с таким существом, слепил в одну кучу некоторое количество разнородных эманаций. Отсюда и колебания, поскольку на то, чтобы эманации разделились, потребовалось время.

Твоя точка сборки будет смещаться. Когда-нибудь настанет миг - она осветит определенные эманации, и доказательства реального существования этого человека встанут перед тобой с ошеломляющей очевидностью.

Я снова почувствовал необходимость поговорить о моем ощущении раздвоения.

- Мы отклоняемся от темы, - сказал он. - Может показаться, что я пытаюсь убедить тебя в существовании этого человека. Я же хотел сказать только то, что этот древний видящий знает, как управлять накатывающейся силой.

А веришь ты в то, что он существует или нет - не так уж важно. Однажды ты узнаешь, что ему действительно удалось закрыть просвет. Это станет для тебя очевидным фактом. Ту энергию, которую он заимствует у нагваля каждого поколения, он пользуется исключительно для того, чтобы закрыть просвет.

[Айвенго]

Дон Хуан также сказал, что его бенефактор был убежден - и сам он с этим целиком и полностью согласен - в том, что для заимствования энергии старый маг сдвигает точку сборки нагваля в зону эманаций союзника внутри кокона нагваля. Резкая настройка ранее никогда не использовавшихся эманаций генерирует мощный выброс энергии, которым и пользуется маг.

Дон Хуан сказал, что энергия, заключенная в дремлющих внутри нас эманациях, - огромна, и ее там неизмеримое количество.

Очень приблизительно оценить объем этой силы можно, опираясь на тот факт, что вся энергия, которая обеспечивает восприятие нами обычного мира и все наше с ним взаимодействие, генерируется настройкой не более чем одной десятой всего объема эманаций, заключенных в коконе.

- В момент смерти вся энергия разом высвобождается, - продолжал дон Хуан.

- В этот миг немыслимая сила переполняет все живое существо. Это - не накатывающаяся сила, расколовшая кокон, поскольку последняя никогда не проникает внутрь кокона, она только заставляет его разрушиться.

Сила, которой наполняется живое существо, генерируется мгновенной настройкой сразу всех эманаций, сохранявших пассивность в течение целой жизни. И у этой гигантской силы нет выхода, она может только вырваться наружу через просвет.

[Айвенго]

- Теперь, - продолжил он, - чтобы объяснение искусства овладения осознанием можно было считать законченным, тебе осталось проделать лишь одно: самостоятельно преодолеть барьер восприятия. Ты должен сам, без чьей-либо помощи, сдвинуть свою точку сборки добиться настройки в другой большой полосе эманаций.

- Если ты не сможешь этого совершить, то все, о чем мы говорили и что делали, окажется пустой болтовней, просто словами. А слова ничего не стоят.

Он объяснил, что, когда точка сборки уходит из своего обычного положения и достигает определенной глубины, она проходит некий барьер, который на мгновение лишает ее способности настраивать эманации. Мы ощущаем это как мгновение пустоты восприятия.

Древние видящие назвали это мгновение стеной тумана: в момент нарушения настройки эманаций появляется восприятие полосы тумана.

Дон Хуан сказал, что к решению задачи преодоления барьера восприятия можно подходить тремя способами.

Можно рассматривать его как некий абстрактно преодолеваемый абстрактный барьер.
Можно преодолевать его как бы прорывая всем телом некоторый экран из плотной бумаги.
А можно увидеть его как стену тумана.

Разумеется, в течение моего ученичества дон Хуан много раз подводил меня к видению барьера восприятия.

Поначалу мне нравился образ стены тумана. Дон Хуан предупредил меня, что древние видящие тоже предпочитали видеть барьер именно таким образом.

Он объяснил, что так гораздо легче и удобнее, однако при этом существует опасность превращения вещей непостижимых в нечто мрачное и зловещее.

Поэтому он советовал мне не вносить непостижимое в инвентарный список первого внимания, а оставить непостижимым.

Некоторое время мне по-прежнему было удобно видеть, барьер как стену тумана, однако потом я согласился с доном Хуаном, что лучше воспринимать переходный момент как некую непостижимую абстракцию.

Но тогда мне так не удалось нарушить фиксацию осознания. Каждый раз, оказываясь в положении, близком к преодолению барьера, я видел стену тумана.

Как-то по случаю я пожаловался дону Хуану и Хенаро, что никак не могу справиться со стеной тумана, хотя и очень хочу увидеть барьер в каком-нибудь ином виде. Дон Хуан заметил тогда, что в этом нет ничего удивительного, ибо я мрачен и тосклив, и мы с ним в этом разительно отличаемся друг от друга.

Он - весел и практичен и не творит себе кумира из человеческого инвентарного перечня.

А я не желаю вышвырнуть в окошко свой инвентарный список, и потому тяжел, зловещ и непрактичен. Столь резкая критика ошеломила меня, я пришел в состояние подавленности и печали. Дон Хуан и Хенаро хохотали до слез.

А Хенаро еще добавил, что я мстителен и склонен к полноте.
Они хохотали так, что, в конце концов, я не устоял и к ним присоединился.

[Айвенго]

В тот раз дон Хуан рассказал мне о том, что тренировка в собирании других миров позволяет точке сборки накапливать опыт перемещений.

Однако меня всегда интересовал вопрос: где взять силу первичного толчка, который выбил бы точку сборки из ее исходного положения.

Когда раньше я спрашивал об этом у дона Хуана, он обычно отвечал, что все определяется универсальной силой настройки, поэтому намерение суть то, что заставляет перемещаться точку сборки.

Теперь я в очередной раз задал ему тот же вопрос.

Он ответил:
- Сейчас ты уже сам в состоянии ответить на свой вопрос. Начальный импульс точке сборки сообщается за счет искусства владения осознанием.

В конечном счете, от нас - человеческих существ - зависит не так уж много.
Ведь мы, по сути, - всего лишь зафиксированная в определенной позиции точка сборки.

Наш внутренний диалог - наш инвентарный перечень - наш враг и в то же время - наш Друг.

Проведи инвентаризацию, а потом выбрось на мусорку составленный перечень. Новые видящие относятся к инвентаризации очень серьезно и составляют свои перечни с чрезвычайной тщательностью. Для того чтобы затем над этими списками посмеяться.

Если нет инвентарного перечня, точка сборки обретает свободу.

Дон Хуан напомнил мне о том, как много времени мы с ним в прошлом посвятили обсуждению одного из самых стойких пунктов человеческого инвентарного перечня - идее Бога.
- Этот пункт, - говорил он, - подобен прочнейшему клею, фиксирующему точку сборки в ее исходном положении.

И если ты намерен собрать другой истинный мир, пользуясь другой большой полосой эманаций, тебе необходимо принять меры для полного высвобождения точки сборки.

- Весьма радикальный способ избавиться от клея - увидеть человеческую матрицу. И сегодня тебе предстоит проделать это самостоятельно.

[Айвенго]

И он подробно описал, что представляет собой человеческая матрица.

Причем рассказывал он о ней не в терминах эманаций Орла, а как о некоторой энергетической структуре, которая служит для формирования качеств человеческого существа в аморфном сгустке биологического материала.

По крайней мере, так я тогда понял. Особенно после того, как он наглядно продемонстрировал мне это с помощью механической аналогии.

Он сказал, что это похоже на гигантский штамп, который без конца штампует человеческие существа, как будто некий гигантский конвейер доставляет к нему заготовки и уносит готовые экземпляры. Как бы изображая ладонями пуансон и матрицу этого гигантского штампа, дон Хуан крепко сжал их, а затем вновь разжал, чтобы выпустить свежеотштампованного индивида.

Он объяснил также, что каждому биологическому виду соответствует своя матрица, поэтому каждый индивид, принадлежащий к некоторому виду, обладает свойствами, для данного вида характерными.

И дон Хуан приступил к рассказу о человеческой матрице. Рассказ этот очень сильно выбил меня из колеи.

Дон Хуан сказал, что у древних видящих и мистиков нашего мира была одна общая черта - и тем, и другим удалось увидеть человеческую матрицу, но ни те, ни другие не поняли, что это такое.

Веками мистики потчевали нас душещипательными отчетами о своем духовном опыте. Но отчеты эти, при всей их красоте, содержали в себе грубейшую и совершенно безнадежную ошибку - их составители верили во всемогущество человеческой матрицы.

Они думали, что это и есть всесведущий творец. Примерно так же интерпретировали человеческую матрицу и древние видящие. Они считали, что это - добрый дух, защитник человека.

И только у новых видящих хватило уравновешенности на то, чтобы, увидев человеческую матрицу, трезво понять, что это такое. Они смогли осознать: человеческая матрица не есть творец, но просто структура, составленная всеми мыслимыми и немыслимыми атрибутами и характеристиками человека - всеми, какие только могут в принципе существовать

. Матрица - наш Бог, поскольку все, что мы собой представляем, ею отштамповано, но вовсе не потому, что она творит нас из ничего по своему образу и подобию.

И когда мы преклоняем колени перед человеческой матрицей, мы совершаем поступок, от которого весьма заметно несет высокомерием и антропоцентризмом.

Я ужасно разволновался, слушая объяснение дона Хуана. Я никогда не считал себя особо благочестивым католиком, однако его Богохульные интерпретации меня шокировали. Из вежливости я слушал, не прерывая, но в первой же подходящей паузе намеревался сменить тему. Но он продолжал безостановочно и безжалостно бить в одну и ту же точку. В конце концов, я не выдержал и перебил его, заявив, что считаю существование Бога реальностью.

Он сказал, мое мнение - вопрос веры и как таковое является косвенным убеждением, а потому ровным счетом ничего не значит.

- Твоя, как, впрочем, и чья угодно, вера в существование Бога основана на том, что кто-то кому-то когда-то сказал, а не на твоем непосредственном видении, - продолжал он. - Но если бы ты даже мог видеть, ты все равно неизбежно допустил бы ту же ошибку, что и мистики.

Каждый, кто видит человеческую матрицу, автоматически принимает ее за Бога.

Дон Хуан назвал мистический опыт случайным видением, одиночным попаданием, которое само по себе не имеет никакой ценности, поскольку является результатом случайного сдвига точки сборки. Он заявил, что выносить верные суждения по данному вопросу могут только новые видящие, поскольку они искоренили случайное видение, заменив его способностью видеть человеческую матрицу в любой необходимый момент.

И они увидели, что то, что мы называем Богом, есть статический прототип человеческого образа, не имеющий никакой силы, поскольку человеческая матрица ни при каких обстоятельствах не может ни помочь нам в наших действиях, ни наказать нас за неправедные дела, ни воздать нам за дела праведные.

Мы - отпечаток матрицы, продукт штамповки.

То, что понимается под человеческой матрицей, в точности соответствует своему названию - это образец, форма для заливки, группирующая определенную связку волокнообразных элементов, которую мы именуем человеком.

Все, что он говорил, причиняло мне самые настоящие страдания, однако его, похоже, мало трогала глубина моих переживаний. Он продолжал методически меня доставать.
Он сказал, что случайные видящие совершили непростительное преступление, заставив людей вкладывать невосполнимую энергию в сосредоточение на том, что никак не может никому помочь. Чем больше он говорил, тем сильнее я раздражался.
Когда я дошел до такой стадии раздражения, что готов был начать на него кричать, он сдвинул меня и состояние еще более повышенного осознания, ударив по правой стороне туловища между тазом и ребрами.

Этот удар отправил меня парить в радужном свете, в лучезарном источнике мира и дивной благодати.
Этот свет был небом, оазисом в окружавшей меня черноте.

Субъективно я ощущал, что время остановилось.

[Айвенго]

Я видел этот свет неизмеримо долго. Описать словами все великолепие того, что я созерцал, не было никакой возможности, но понять, что именно делает это столь прекрасным, я тоже не мог.
Затем я подумал, что ощущение красоты порождается чувством гармонии, мира, покоя и столь долгожданной безопасности. Дышать было так легко, я вдыхал и выдыхал, пребывая в состоянии абсолютного покоя. Какое дивное изобилие!

Без тени сомнения я знал - это есть Бог, источник всего сущего, и я встретился с Ним лицом к лицу. И я знал - Он любит меня. Бог суть любовь и всепрощение - это я тоже знал. Свет омывал меня, я был очищен и спасен. Я не был властен над собой, я рыдал. В основном о себе. Этот свет и - я. Боже, как недостоин и мерзок я!

Вдруг в ушах моих зазвучал голос дона Хуана. Он велел мне идти дальше, подняться над матрицей. Он говорил, что матрица - всего лишь ступень, передышка, которая дает временное пристанище, сообщая мир и безмятежность тому, кто отправляется в неизвестное.

Но она бесплодна и статична. Она есть одновременно плоское отражение образа в зеркале и само зеркало. Плоское отражение суть образ человека.

Я страстно отверг сказанное доном Хуаном. Я восстал против его богохульных и святотатственных речей. Мне хотелось послать его подальше, но я не мог преодолеть связывающую силу своего видения. Я был ею пойман. Дон Хуан, казалось, в точности знал все, что я думаю.

- Ты не можешь послать нагваля, - сказал он у меня в ушах. - Ибо нагваль дает тебе видение. Это - искусство нагваля, его сила. Нагваль - тот, кто ведет.

И тут я кое-что понял относительно этого голоса. Он не был голосом дона Хуана, хотя весьма на него походил. И, кроме того, голос был прав.

Инициатором моего видения действительно был нагваль Хуан Матус. Именно его искусство и сила заставили меня увидеть Бога. Он сказал, что это - не Бог, а шаблон человека. И я знал, что он прав. Но я не мог с этим согласиться, причем не из упрямства или от злости, но просто потому, что мною всецело владело чувство преданности и любви к Божеству, бывшему передо мной.

Со всей страстностью, на какую только был способен, я всматривался в этот свет. Он как бы сконденсировался, обретая форму, и я увидел очертания человека. Сияющего человека, от которого исходило благословение, любовь, понимание, искренность и истина. Человека, воплощавшего в себе всю сумму добра.

Страсть, которая охватила меня, когда я увидел этого человека, превосходила все, когда-либо мною испытанное. Я рухнул на колени. Я жаждал поклоняться воплощенному Богу, но тут вмешался дон Хуан. Он ударил меня по верхней части грудной клетки слева, возле лопатки, и я тут же потерял Бога из виду.

Я остался, охваченный мучительным чувством - некой смесью сожаления, воодушевления, уверенности и сомнений.

Дон Хуан меня высмеял. Он сказал, что я набожен и легкомысленен, что из меня мог бы получиться дивный священник, а теперь к тому же и пророк - лидер религиозной кофессии, видевший Бога. И он язвительно посоветовал мне взяться за проповедничество и описывать всем то, что я видел.

А потом он с небрежным видом, но как бы заинтересованно произнес, наполовину в вопросительном, наполовину - в утвердительном тоне:
- А мужчина? Ты ведь не можешь забыть, что Бог - мужчина.

Огромность чего-то неопределенного начала вырисовываться передо мной по мере того, как я обретал состояние полной ясности.

- Удобно-то как, а? - с улыбкой добавил в тот раз дон Хуан. - Бог - мужского пола. Облегчение какое!

[А-33-Я]

ого...как сегодня много... читать...

[Айвенго]

- Человеческая матрица - это гигантский блок эманаций в большой полосе неорганической жизни, - сказал он.

- Его называют человеческой матрицей, потому что он является структурой, встречающейся только внутри человеческого кокона.

- Человеческая матрица - та часть эманаций Орла, которую видящий может видеть непосредственно, не подвергаясь при этом никакой опасности.

Последовала долгая пауза, после которой он вновь заговорил:
- Преодоление барьера восприятия - последняя из задач овладения искусством осознания.

Чтобы сдвинуть точку сборки в соответствующую позицию, тебе необходимо собрать большое количество энергии. Так что - вперед, вспоминай то, что ты не раз уже совершал!
Я безуспешно пытался вспомнить, что же такое человеческая матрица. Безнадежность этой затеи ужасно меня расстроила, а потом и разозлила. Я пришел в ярость, я был зол на себя, на дона Хуана, на все вообще.
На дона Хуана ярость моя не произвела никакого впечатления. Он спокойно объяснил, что точка сборки колеблется: подчиниться команде или нет. Отсюда и ярость, которая является вполне естественной реакцией.

- Прежде, чем ты сможешь практически применить принцип "твоя команда есть команда Орла", пройдет немало времени, - сказал он.

- Ведь в этом принципе - сущность тайны намерения.

А пока что сформируй команду не раздражаться даже в наихудшие из моментов сомнения. Твоя команда будет услышана и исполнена как команда Орла, хотя процесс этот и будет идти медленно.

- Между обычной позицией точки сборки и местом, где нет сомнений, - а
оно почти совпадает с местоположением барьера восприятия –
имеется неизмеримо обширная область.

В этой области воин подвержен склонности совершать самые
разнообразные неверные действия.

Поэтому ты должен быть настороже и не терять уверенности, потому что неизбежно наступит момент, когда тебя охватит чувство поражения.

- Новые видящие советуют поступать очень просто, столкнувшись в пути с чувствами нетерпения, отчаяния, гнева или печали. Они говорят, что нужно вращать глазами. В любом направлении. Лично я предпочитаю по часовой стрелке.

- Такое движение глаз моментально сдвигает точку сборки.
И в тот же миг приходит облегчение.

Этот способ может временно использоваться, пока не достигнуто совершенство во владении намерением.

Я пожаловался, что у нас было слишком мало времени на то, чтобы подробнее поговорить о намерении.
- Когда-нибудь все вернется, - заверил он меня. - Ты вспомнишь одно - оно потянет за собой другое.

Одно ключевое слово - и все это вывалится из тебя, как из переполненного шкафа, дверца которого не выдержала.

И дон Хуан вернулся к разговору о человеческой матрице. Он сказал, что увидеть ее самостоятельно, без посторонней помощи, - исключительно важный шаг, поскольку прежде, чем человек достигнет свободы, ему необходимо избавиться от некоторых идей.

Видящий, который вступает в неизвестное с тем, чтобы увидеть непознаваемое, должен находиться в состоянии абсолютной безупречности.

Дон Хуан подмигнул и сказал, что находиться в состоянии абсолютной безупречности - значит быть свободным от рациональных допущений и рациональных страхов.

[Айвенго]

Тут я вспомнил, что за все годы обучения видел человеческую матрицу еще пять раз. И с каждым последующим разом реакция моя на нее становилась все менее и менее бурной.
Но справиться с тем фактом, что я вижу Бога мужского пола, мне не удавалось.

В конце концов, то, что я видел, перестало быть для меня Богом, и стало человеческой матрицей.

Не потому, что об этом твердил дон Хуан, а потому, что Бог мужского пола стал нелепостью, не выдерживавшей никакой критики. И я понял тогда все, что говорил по поводу человеческой матрицы дон Хуан.

Он ни в малейшей степени не богохульствовал, и утверждения его не являлись святотатством, ведь они никак не были связаны с контекстом повседневности. Дон Хуан был прав, говоря, что преимущество новых видящих состоит в их способности видеть человеческую матрицу по собственному желанию и сколь угодно часто. Но для меня гораздо большее значение имела их уравновешенность, которая позволила трезво подойти к исследованию того, что они видели.

Я поинтересовался, почему человеческая матрица в моем восприятии всегда оказывается структурой человека мужского пола. Дон Хуан объяснил.

Дело в том, что, когда я видел человеческую матрицу, моя точка сборки еще не была прочно зафиксирована на новом месте и смещалась поперек человеческой полосы в сторону исходной позиции. Так же, как в случае с видением барьера восприятия в образе стены тумана.

Этот поперечный сдвиг был обусловлен практически неизбежным желанием или потребностью представить непостижимое в каких-нибудь более-менее знакомых терминах: барьер - стена, матрица мужчины - непременно мужчина.

Дон Хуан полагал, что, будь я женщиной, человеческая матрица, которую я видел, вероятнее всего, была бы структурой человеческого существа женского пола.

Затем дон Хуан встал и сказал, что пришло время вернуться и пройтись по городу, поскольку человеческую матрицу я должен увидеть, находясь среди людей. В молчании мы дошли до площади, но прежде, чем мы на нее вышли, я ощутил неудержимый всплеск энергии и ринулся вдоль по улице к окраине городка. Я вышел на мост. Человеческая матрица словно специально меня там дожидалась.

Я увидел ее - дивный теплый янтарный свет.

Я упал на колени, но это не было продиктовано набожностью, а явилось физической реакцией на чувство благоговения. Зрелище человеческой матрицы было в этот раз еще более удивительным, чем когда-либо прежде. Я почувствовал, как сильно я изменился с того времени, когда видел ее впервые. В этом чувстве не было ни высокомерия, ни самолюбования, просто все, что я видел и узнал за прошедшие годы, позволило мне гораздо лучше и глубже постичь возникшее перед моими глазами чудо.

Сначала человеческая матрица была наложена на мост. Потом я немного изменил фокусировку и увидел, что человеческая матрица простирается вверх и вниз в бесконечность, а мост - крохотный узор, полупрозрачный набросок, нарисованный на бесконечности. Такими же были и микроскопические фигурки прохожих, с нескрываемым любопытством меня разглядывавших. Но я был недосягаем для них, хотя именно в этот миг открытость и уязвимость мои достигли максимума.

Человеческая матрица была бессильна защитить меня или пощадить, но все равно я любил ее страстно, и страсть моя не знала границ.

Я подумал, что теперь понимаю слова дона Хуана, неоднократно от него слышанные: реальная привязанность не может основываться на взаимной выгоде.

Я бы с радостью навек остался слугой человеческой матрицы, и не за то, что она мне что-то дает - ведь дать она ничего не может - а просто из-за чувства, которое я к ней испытывал.

Я ощутил, как что-то потянуло меня прочь. Прежде, чем исчезнуть, я закричал, что-то обещая человеческой матрице, но закончить не успел - мощная сила подхватила меня и сдула прочь. Я стоял на коленях посреди моста, а собравшиеся вокруг крестьяне надо мной смеялись.

[Айвенго]

Подошел дон Хуан, помог мне встать и отвел домой.

Человеческую матрицу можно видеть в двух различных образах, - начал он, - как только мы сели, - в образе человека и в образе света.

Все зависит от сдвига точки сборки.

При поперечном сдвиге ты видишь образ человека, при сдвиге в среднем сечении человеческой полосы матрица - это свет.

Сегодня ты сдвинул точку сборки в среднем сечении. Только это имеет значение.

- Позиция, в которой человек видит человеческую матрицу, очень близка к позиции тело сновидения и барьера восприятия. Именно по этой причине новые видящие настаивают на необходимости увидеть и понять человеческую матрицу.

- А ты уверен в том, что понял, чем в действительности является человеческая матрица? - спросил он с улыбкой.

- Уверяю тебя, дон Хуан, я полностью отдаю себе отчет в том, что такое человеческая матрица, - сказал я.
- Но, подходя к мосту, я слышал, как ты кричал матрице какую-то чушь, - заметил он с язвительнейшей улыбкой.

Я сказал, что чувствовал себя бесполезным слугой, который поклоняется бесполезному господину, и все же искренняя привязанность заставила меня пообещать неумирающую любовь.
Дон Хуан нашел это весьма занятным и смеялся до тех пор, пока совсем едва не задохнулся.

- Бесполезное обещание, данное бесполезным слугой бесполезному господину, - прокомментировал он и снова захлебнулся смехом.

Отстаивать свою позицию мне не хотелось. То, что я чувствовал по отношению к человеческой матрице, было с моей стороны даром, взамен за который я даже не думал что-либо получить. И бесполезность данного обещания не имела ровным счетом никакого значения.

[Айвенго]

Дон Хуан сказал, что за все годы нашего с ним сотрудничества заставлял меня видеть неисчислимое множество раз, как из нормального состояния осознания, так и из состояния повышенного осознания.
Я видел превеликое множество самых разных вещей, которые теперь начинают складываться для меня в более-менее связную картину.
Связь эта не логическая и не рациональная, но, тем не менее, она довольно странным образом проясняет все, что я проделал, все, что было проделано со мной и все, что я видел за годы, проведенные с доном Хуаном.

И теперь мне осталось уяснить себе лишь одно.

Я должен прийти к вплетенному в общую картину, но совершенно иррациональному осознанию следующего факта:

все, что мы научились воспринимать, неразрывно связано с позицией, в которой находится точка сборки.

Стоит точке сборки уйти из определенного положения - и мир тут же прекращает быть таким, каким он был для нас.

Дон Хуан заявил, что если точка сборки смещается за среднюю линию кокона, весь известный нам мир в одно мгновение исчезает из виду, словно его стерли - ибо устойчивость и материальность, столь свойственные ему в нашем восприятии суть не более чем сила настройки.

Определенные эманации, привычно настроенные жесткой фиксацией точки сборки в одном и том же определенном месте - вот что такое наш мир.

- Устойчивость мира не есть мираж, - продолжал он.

- Мираж есть фиксация точки сборки в определенном месте.

Сдвигая точку сборки, видящий встречается не с иллюзией, но с другим миром.

И этот другой мир столь же реален, сколь реален тот, который мы созерцаем сейчас.

Однако новая фиксация точки сборки, породившая этот новый мир, - такая же иллюзия, как и прежняя ее фиксация.

- Вот, скажем, ты - сейчас ты находишься в состоянии повышенного осознания. И все, что ты способен в этом состоянии сделать - отнюдь не иллюзия, но вещи, такие же реальные, как мир, с которым ты встретишься завтра в своей обычной жизни.

Однако мир, который ты видишь перед собой сейчас, завтра существовать не будет. Он существует лишь тогда, когда твоя точка сборки занимает вполне определенную позицию - ту, в которой она находится в настоящий момент.

- Задача, с которой встречается воин после того, как его тренировка окончена суть интеграция. Воинов, особенно мужчин-нагвалей, в процессе тренировки заставляют сдвигать точку сборки в максимально возможное количество позиций. В твоем случае это количество огромно, их не счесть.

И все их тебе придется когда-нибудь интегрировать в единое связное целое.

[Айвенго]

Эпилог

Спустя пару дней вся команда Нагваля и все ученики собрались на плоской вершине горы, о которой говорил мне дон Хуан.
Дон Хуан сказал, что все со всеми уже попрощались, и что мы находимся в состоянии осознания, не допускающем никаких сантиментов.

Для нас существует только действие, ибо теперь мы - воины в состоянии тотальной войны.

Все, кроме дона Хуана, Хенаро, Паблито, Нестора и меня отошли немного в сторону от вершины, чтобы дать возможность Паблито, Нестору и мне остаться наедине с самими собой и вернуться в состояние нормального осознания.

Но перед тем как мы сделали это, дон Хуан взял нас за руки и обошел вместе с нами плоскую вершину.

- Через минуту вам предстоит собственным намерением сдвинуть свои точки сборки, - сказал он. - И никто не поможет вам. Теперь вы одни.

И вы должны помнить: намерение начинается с команды.

Древние видящие говорили: если уж воин собирается вести внутренний диалог, - это должен быть правильный диалог.

Для древних видящих это означало, что диалог должен быть о магии и об усилении самопоглощенности.

Для новых видящих это означает не диалог вообще,
но отрешенное управление намерением посредством
уравновешенных и трезвых команд.

Дон Хуан несколько раз повторил, что управление намерением начинается с команды, данной самому себе.

Затем команда повторяется до тех пор, пока не становится командой Орла.

И в тот миг, когда воин достигает внутреннего безмолвия, его точка сборки сдвигается.

- Сам факт возможности осуществления такого маневра, - сказал дон Хуан, - имеет чрезвычайно большое значение как для древних видящих, так и для новых, но по диаметрально противоположным причинам.

Знание его позволяло древним видящим сдвигать свои точки сборки в невообразимые позиции сновидения в неизмеримом неизвестном.

Для новых видящих знание этого факта означает отказ от того, чтобы стать пищей.
Оно позволяет им ускользнуть от Орла, сдвинув точку сборки в позицию сновидения, называемую "абсолютной свободой".

- Древние видящие обнаружили возможность сдвинуть точку сборки на границу известного и удерживать ее там в состоянии сверхповышенного осознания.
Из этой позиции они увидели, что можно медленно и неуклонно сдвигать точку сборки дальше - в другие позиции за границей известного. Такой сдвиг был великим достижением, исполненным отваги, но начисто лишенным уравновешенности, ибо они никогда не смогли, а может быть, не захотели вернуть точку сборки обратно.

Искатель приключений, поставленный перед выбором - умереть здесь, в обычном мире или умереть в одном из других неизведанных миров - неизбежно предпочтет второе.

Новые видящие осознали, что выбор их предшественников заключался только в изменении места смерти.

И они поняли тщетность всего этого:
тщетность борьбы за власть над своими ближними,
тщетность собирания других миров, и, прежде всего,
- тщетность чувства собственной важности.

Одним из самых удачных решений, принятых новыми видящими, было решение никогда не допускать устойчивых смещений точки сборки в какие бы то ни было положения, отличные от позиции повышенного осознания.

Из этой позиции им фактически удалось разрешить дилемму тщетности.

Они обнаружили, что дело не в том, чтобы выбрать другой мир, в котором можно было бы умереть, а в том, чтобы выбрать полное осознание, полную свободу.

Дон Хуан отметил, что, избрав абсолютную свободу, новые видящие непреднамеренно продолжили традицию своих предшественников, бросивших вызов смерти.

Однако их вызов стал квинтэссенцией вызова вообще, брошенного смерти.

Новые видящие обнаружили, что, если сначала сдвинуть точку сборки к границам неизвестного, а затем вернуть на границу известного, то потом, мгновенно высвобождаясь, она подобно молнии проносится поперек всего кокона человека, настраивая сразу все внутренние эманации.

- Новые видящие за счет силы настройки сгорают, - продолжал дон Хуан, - за счет воли, которую они безупречной жизнью превратили в силу намерения.

Намерение суть настройка всех янтарных эманаций осознания, поэтому правильно будет назвать полную свободу полным осознанием.

- Именно это все вы собираетесь сделать, дон Хуан? - спросил я.
- Вероятнее всего мы это сделаем, если у нас окажется достаточно энергии, - ответил он.

- Свобода - дар Орла человеку.

К сожалению, очень немногие из людей понимают, что для того, чтобы принять этот бесценный дар, нам необходимо лишь обладать достаточным количеством энергии.

А если это все, что нам необходимо, то мы должны всеми способами экономить и накапливать энергию.

[Айвенго]

В разное время по моей просьбе дон Хуан пытался дать название своему знанию.

Он полагал, что наиболее подходящим названием было бы "нагвализм", но этот термин является слишком непонятным.
Назвать его просто "знание" - означало бы не отразить его сути, а назвать его колдовством было бы унизительно.

"Овладение намерением" - слишком абстрактно, а "поиск полной свободы" - слишком длинно и метафорично.

В конце концов, он, не сумев найти более подходящего названия, согласился называть его "магией", хотя признавал, что и этот термин недостаточно точен.

На протяжении лет нашего знакомства он уже давал мне несколько определений магии, но всегда подчеркивал при этом, что они меняются по мере накопления знания.

Приближаясь к концу своего ученичества, я почувствовал, что теперь смогу понять более четкое определение, поэтому снова обратился к дону Хуану.

- С точки зрения среднего человека, - сказал дон Хуан, - магия - это чепуха или зловещая тайна, выходящая за пределы его понимания.
И в этом он прав - не потому, что это действительно так, но потому,
что среднему человеку не хватает энергии, чтобы иметь дело с магией.

Немного помолчав, он продолжал.

- Человеческие существа рождены с ограниченным количеством энергии, которая, начиная с момента рождения, непрерывно развертывается таким образом,
что может быть использована модальностью времени наиболее выгодным образом.

- Что ты имеешь в виду, говоря о модальности времени? - спросил я.
- Модальность времени - это определенный узел энергетических полей,
находящихся в зоне восприятия, - ответил он.

- Я считаю, что восприятие человека на протяжении веков изменяется.
Определенному времени соответствует определенная форма,
определенный узел из бесчисленного количества энергетических полей.

И овладение модальностью времени - этими несколькими избранными полями
- отнимает всю имеющуюся у нас энергию, не оставляя нам возможности использовать какие-нибудь другие энергетические поля.

Едва заметным движением бровей он предложил мне подумать над всем этим.

- Именно это я имею в виду, когда говорю,
что среднему человеку недостает энергии для занятий магией, - продолжал он,

- Если он использует лишь имеющуюся у него энергию,
он не сможет постичь миры, которые воспринимают маги.

Чтобы воспринимать их, магам необходимо использовать обычно не
употребляемый пучок энергии.
Естественно, что обычный человек для восприятия мира магов и понимания их восприятий должен использовать тот же пучок, которым пользовались они.

Однако для него это невозможно, так как вся его энергия уже задействована.

Он остановился на минутку, как бы подыскивая нужные слова.

- Подумай об этом так:
все это время ты учился не магии, но скорее - умению сохранять энергию.

И эта энергия даст тебе возможность овладеть некоторыми из энергетических полей, недоступных для тебя сейчас.

Вот что такое магия:

умение использовать энергетические поля, которые не участвуют в восприятии известного нам повседневного мира.

Магия - это состояние осознания.
Магия - это способность воспринимать нечто, недоступное обычному восприятию.

Все, через что я тебя провел, - продолжал дон Хуан, - все, что я показывал тебе, все это было лишь средством убедить тебя, что в мире есть нечто большее, чем мы можем видеть.

Незачем кому-то учить нас магии, потому что в действительности нет ничего такого, чему нужно было бы учиться. Нам нужен лишь учитель, который смог бы убедить нас, какая огромная сила имеется на кончиках наших пальцев.

Какой странный парадокс!

Каждый воин на пути знания в то или иное время думает, что изучает магию; но все, что он делает при этом - это позволяет убедить себя в наличии силы, скрытой в самом его существе, и в том, что он может овладеть ею.

- И это все что ты делаешь, дон Хуан, - убеждаешь меня?
- Именно так.

Я пытаюсь убедить тебя, что ты можешь овладеть этой силой.

В свое время я прошел через то же самое.
И меня так же нелегко было убедить, как тебя сейчас.

- Но после того как мы овладеем ею, что именно мы делаем с ней, дон Хуан?
- Ничего.

Как только мы овладеваем ею, она сама начнет приводить в действие энергетические поля, которые доступны нам, но не находятся в нашем распоряжении.

Это, как я сказал, и есть магия.

В этом случае мы начинаем видеть, то есть - воспринимать нечто иное,
но не как воображаемое, а как реальное и конкретное.

И тогда мы начинаем знать без каких бы то ни было слов.

А вот что делает каждый из нас со своим возросшим восприятием,
зависит от его темперамента.

[Айвенго]

В следующий раз он дал мне объяснение другого рода.

Мы обсуждали совершенно постороннюю тему, и вдруг он резко сменил предмет беседы и начал рассказывать мне что-то смешное. Потом он засмеялся и очень мягко хлопнул меня по спине между лопатками, как если бы стеснялся своей вольности по отношению ко мне. Заметив мою нервозность, он усмехнулся.

- Ты пуглив, - сказал он, поддразнивая меня, и шлепнул по спине гораздо сильнее.

В ушах у меня зазвенело. На какой-то миг у меня перехватило дыхание. Мне показалось, что он повредил мне легкие. Каждый вдох был для меня настоящей мукой. Но, отдышавшись и откашлявшись, я почувствовал, что нос у меня открылся, и что я могу дышать глубоко и спокойно. Мне стало настолько хорошо, что я даже не разозлился на дона Хуана, удар которого был таким сильным и неожиданным.

Затем дон Хуан начал свое очень примечательное объяснение.
Ясно и кратко он дал мне еще одно, более точное определение магии.

Я вошел в удивительное состояние осознания!
Мой ум был настолько ясным, что я был в состоянии понимать и усваивать все, что говорил дон Хуан.

Он сказал, что во вселенной существует неизмеримая, неописуемая сила, которую маги называют намерением, и что абсолютно все, что существует во вселенной, соединено с намерением связующим звеном.

Маги - или воины, как он их называл - занимались попытками понять и использовать связующее звено.

Особенно они заботились об очищении его от парализующего влияния каждодневных забот обычной жизни.

Магия на этом уровне может быть определена как
процесс очистки своего связующего звена с намерением.

Дон Хуан подчеркнул, что обучить этой "очистительной процедуре",
равно как и понять ее, - невероятно сложно.

Поэтому маги разделили свои инструкции на два класса.

Первый - это инструкции для обычного состояния осознания, в котором процесс очистки осуществляется в замаскированном виде.

Второй - это инструкции для состояний повышенного осознания, в одном из которых я как раз сейчас пребывал и в которых маги получают знания прямо от намерения, минуя отвлекающее вмешательство разговорного языка.

Дон Хуан объяснил, что благодаря использованию повышенного осознания, за тысячи лет тяжкой борьбы, маги обрели способность особого проникновения в суть намерения и что они передавали эти сокровища прямого знания от поколения к поколению до настоящего времени.

Он сказал, что задачей магии является сделать это кажущееся непостижимым знание понятным с точки зрения осознания повседневной жизни.

Затем он объяснил роль руководителя в жизни магов.

Он сказал, что такой руководитель, называется "Нагваль",
и что Нагваль - это мужчина или женщина с экстраординарной энергией;

это учитель, обладающий трезвостью, стойкостью и стабильностью.

Такого человека видящие видят как светящуюся сферу, имеющую четыре отделения, как если бы четыре светящихся шара сжали вместе.
Благодаря такой необычайной энергии, Нагвали являются посредниками.

Их энергия позволяет им получать мир, гармонию, знание и смех прямо из источника, из намерения, и передавать их своим товарищам.

Нагвали способны предоставлять то, что маги называют "минимальным шансом":
осознание человеком связи с намерением.

[Айвенго]

Я сказал ему, что мой ум способен понять все, что он говорит мне, и что лишь один момент в его объяснениях до сих пор остался неясным:
зачем нужны два вида обучения.
Я мог легко понять все, что он говорил о своем мире, хотя он утверждал, что процесс понимания очень труден.

- Тебе может понадобиться целая жизнь, чтобы вспомнить те озарения, которые были у тебя сегодня, - сказал он, - потому что большинство из них есть безмолвное знание.

Через несколько секунд ты все это забудешь.
Это - одна из непостижимых загадок осознания.

Затем дон Хуан сместил уровень моего осознания, нанеся мне удар сбоку по левой стороне груди.
Внезапно я утратил необыкновенную ясность ума, и даже не помнил, что имел ее только что...

Дон Хуан сам поставил мне задачу делать записи о предпосылках магии.

Однажды, еще на ранней стадии моего ученичества, он как бы невзначай предложил мне написать книгу, чтобы как-то использовать те записи, которые я постоянно делал. Их у меня накопились целые горы, и я никак не мог решить, что с ними делать.

Я возразил, что это предложение абсурдно, поскольку я не писатель.

- Конечно, ты не писатель, - ответил он, - поэтому тебе придется использовать магию.

Во-первых, тебе необходимо визуализировать свой опыт, чтобы он живо предстал перед тобой, а затем ты должен увидеть текст в своих сновидениях.
Таким образом, записи должны быть для тебя не литературным упражнением,
а скорее упражнением в магии.

Вот так и получилось, что в контексте обучения я писал о предпосылках магии одновременно с объяснениями дона Хуана.

В его схеме обучения, разработанной еще магами древности, было две категории инструкций.

Одна называлась "обучение для правой стороны" и осуществлялась в обычном состоянии осознания.
Вторая - "обучение для левой стороны" - осуществлялась только в состоянии повышенного осознания.

Эти два вида обучения позволяли учителям ввести своих учеников в три области специального знания:
овладение осознанием,
искусство сталкинга и
овладение намерением.

Эти три области специального знания являются тремя проблемами,
с которыми маг сталкивается в своих поисках знания.

Овладение осознанием - это проблема разума;
маги испытывают замешательство, когда познают непостижимую тайну и размах осознания и восприятия.

Искусство сталкинга - это проблема сердца;
маги заходят в тупик, начиная осознавать две вещи.

Первая заключается в том, что мир предстает перед нами нерушимо объективным и реальным в силу особенностей нашего осознания и восприятия,
и вторая - если задействуются иные особенности восприятия, то представления о мире, которые казались такими объективными и реальными, - изменяются.

Овладение намерением - это проблема духа, или парадокс абстрактного
– мысли и действия магов выходят за пределы нашего человеческого осознания.

Инструкции дона Хуана в
отношении искусства сталкинга и
овладения намерением взаимосвязаны с его инструкциями об
овладении осознанием
- краеугольным камнем его учения, состоящего из следующих основных предпосылок:

1. Вселенная является бесконечным скоплением энергетических полей, похожих на нити света.
2. Эти энергетические поля, называемые эманациями Орла, излучаются из источника непостижимых размеров, метафорически называемого Орлом.
3. Человеческие существа также состоят из несчетного количества таких же нитеподобных энергетических полей. Эти эманации Орла образуют замкнутые скопления, которые проявляются как шары света размером с человеческое тело с руками, выступающими по бокам, и подобные гигантским светящимся яйцам.

4. Только небольшая группа энергетических полей внутри этого светящегося шара освещена точкой интенсивной яркости, расположенной на поверхности шара.

5. Восприятие имеет место, когда энергетические поля из этой небольшой группы, непосредственно окружающие точку яркого сияния, распространяют свой свет и освещают идентичные энергетические поля вне шара.
Поскольку воспринимаются только те поля, которые озарены точкой яркого сияния, эта точка называется "точкой, где собирается восприятие", или просто "точкой сборки" (Assemble point).

6. Точка сборки может быть сдвинута со своего положения на поверхности светящегося шара в другие места на поверхности или внутри шара. Поскольку свечение точки сборки может озарить все энергетические поля, с которыми она приходит в контакт, она немедленно высвечивает новые энергетические поля, делая их воспринимаемыми.
Это восприятие известно как видение.

7. Когда точка сборки смещается, становится возможным восприятие совершенно иного мира - такого же объективного и реального, как и тот, который мы воспринимаем обычно.
Маги отправляются в этот другой мир, чтобы
получать силу, энергию, решение общих и частных проблем,
или для встречи лицом к лицу с невообразимым.

8. Намерение - это проникающая сила, которая дает нам возможность восприятия.

Мы осознаем не благодаря восприятию, - скорее
мы воспринимаем в результате давления и вмешательства намерения.

9. Целью магов является достижение полного осознания для того, чтобы овладеть всеми возможностями, доступными человеку.
Это состояние осознания предполагает даже совершенно иной способ ухода из жизни.

[Айвенго]

Некоторое время мы молчали.

Внезапно он сказал:
- Я хочу рассказать тебе историю о Нагвале Элиасе и проявлении духа.

Дух дает знать о себе магу на каждом повороте, и особенно сильно это касается Нагвалей.

Но это еще не все.

На самом деле дух открывает себя с одинаковой интенсивностью и постоянством любому человеку, но на взаимодействие с ним настроены только маги.

Дон Хуан рассказал, как однажды Нагваль Элиас ехал на своей лошади в город и решил сократить путь, направив лошадь через кукурузное поле. Внезапно его лошадь шарахнулась, испуганная низко и быстро промелькнувшим соколом. Сокол пролетел всего лишь в нескольких дюймах от соломенной шляпы Нагваля.

Тот немедленно спешился и стал озираться вокруг. Между высокими кукурузными стеблями он увидел странного молодого человека. Этот человек был одет в дорогой темный костюм и поэтому казался здесь совершенно чужим. Нагвалю Элиасу был привычен вид крестьян или землевладельцев, но он никогда не видел элегантно одетого горожанина, с явным пренебрежением к своему дорогому костюму и обуви идущего по полям.

Нагваль стреножил лошадь и пошел в сторону молодого человека. В полете сокола, как и в одежде мужчины, он узнал явные проявления духа, пренебречь которыми было невозможно. Он подошел совсем близко к молодому человеку и тут увидел, что тот преследовал юную крестьяночку, которая бежала несколькими ярдами впереди него, увертываясь и смеясь. Было совершенно ясно, что эти двое прыгающих по кукурузному полю людей никак не могли принадлежать друг другу.

Нагваль подумал, что мужчина мог быть сыном землевладельца, а женщина - служанкой в доме. Ему стало неловко наблюдать за ними, и он собирался повернуться и уйти, но тут через поле снова пронесся сокол и на этот раз коснулся головы молодого человека. Птица спугнула парочку, они остановились и посмотрели вверх, пытаясь угадать, когда сокол пролетит еще раз. Нагваль отметил, что мужчина красив и что глаза у него быстрые и беспокойные.

Потом парочке надоело наблюдать за соколом, и они вернулись к своей игре. Мужчина поймал женщину, обнял и мягко уложил на землю. Нагваль предполагал, что они займутся любовью, но вместо этого тот снял свою одежду и стал дефилировать перед женщиной в обнаженном виде.
Она не закрыла глаза от смущения, не вскрикнула от стыда или страха. Загипнотизированная чарами обнаженного мужчины она только хихикала, а он прыгал вокруг нее, как сатир, делая непристойные жесты и смеясь. В конце концов, явно побежденная этим зрелищем, она издала дикий крик, вскочила и бросилась в объятия молодого человека.

Нагваль Элиас признавался дону Хуану, что указания духа в такой ситуации совершенно сбивали с толку. Было очевидно, что этот человек - сумасшедший.
В противном случае, зная, как крестьяне оберегают своих женщин, он не мог бы решиться соблазнить юную крестьянку средь бела дня в нескольких ярдах от дороги, да еще и обнаженным.

Дон Хуан рассмеялся и сказал мне, что в те дни снять одежду и вступить в сексуальные отношения средь бела дня в таком месте мог только сумасшедший или человек, отмеченный духом. Он добавил, что хоть это и не является чем-то необычным в наше время, но тогда - около ста лет назад, - люди были несравненно более сдержанными.

Все это с первого взгляда убедило Нагваля Элиаса, что молодой человек был одновременно и сумасшедшим и отмеченным духом. Он беспокоился, что случись здесь крестьяне, они в бешенстве линчуют парня на месте. Но никого не было.

Нагвалю казалось, что время как бы остановилось.

Когда молодой человек закончил заниматься любовью, он оделся, достал носовой платок и тщательно смахнул пыль со своей обуви. Все время давая девушке какие-то нелепые обещания, он направился своим путем. Нагваль Элиас последовал за ним.

Он следил за ним несколько дней и узнал, кто он такой.
Его звали Хулиан, и был он актером.

Впоследствии Нагваль видел его на сцене достаточно часто и понял, что актер явно отмечен харизматическим даром.
Публика, особенно женщины, любила его, и он без стеснения использовал свой дар для соблазнения женщин. Следуя за ним, Нагваль не раз был свидетелем того, как актер использовал свою технику обольщения. Оставаясь наедине со своими обожательницами, он демонстрировал себя обнаженным и ждал, пока ошеломленная этим женщина не сдавалась сама. Его техника была чрезвычайно эффективной. Нагваль должен был признать, что актер преуспевал во всем, кроме одной весьма существенной вещи: он был смертельно болен.

Нагваль видел черную тень смерти, которая повсюду следовала за ним.

Дон Хуан еще раз повторил мне то, что объяснял несколько лет назад:

наша смерть - это темное пятно чуть позади левого плеча.

Маги знают, когда человек близок к смерти, потому что могут видеть похожее на движущуюся тень темное пятно, такое же по форме и размеру, как человек, которому оно принадлежит.

Осознание неотвратимого присутствия смерти смутило Нагваля. Он удивлялся, как дух мог отметить столь больную личность.

Его учили, что обычно нужно предпочитать естественный порядок событий.

Кроме того, Нагваль сомневался, что у него хватит сил и способностей исцелить этого юношу или оказать сопротивление черной тени его смерти. Он сомневался даже в том, сможет ли понять, зачем дух вовлек его в столь очевидно бессмысленную ситуацию.

Нагвалю ничего не оставалось, как следовать за актером и ждать возможности поглубже разобраться в происходящем.

Дон Хуан объяснил, что первой реакцией Нагваля при непосредственном столкновении с проявлениями духа является стремление видеть всех вовлеченных в ситуацию людей.

Нагваль Элиас с момента встречи с этим человеком тщательно заботился о том, чтобы видеть его. Видел он также и крестьянку, которая также была частью поданного духом знака. Но увидеть что-нибудь такое, что, по его мнению, гарантировало бы проявление духа, ему не удавалось.

Однако в процессе наблюдения очередного соблазнения способность Нагваля видеть обрела новую глубину.

На этот раз поклонницей актера была дочь богатого землевладельца, и с самого начала она полностью контролировала ситуацию.
Нагваль узнал об их свидании, подслушав, как она сама предлагала актеру встретиться на следующий день. Нагваль спрятался напротив ее дома и на рассвете увидел, как юная женщина вышла из дома и, вместо того, чтобы отправиться к ранней мессе, пошла на встречу с актером. Актер ждал ее, и она уговорила его последовать за ней в открытое поле. Он явно колебался, но она высмеяла его и не позволила уклониться от свидания.

Пока Нагваль наблюдал, как они потихоньку уходили, у него появилась абсолютная уверенность в том, что в этот день непременно должно случиться нечто такое, чего никто из участников не ожидал.

Он увидел, что черная тень актера выросла почти в два раза выше него самого.

Заметив жесткий таинственный взгляд молодой женщины, Нагваль сделал вывод, что и она на интуитивном уровне чувствует черную тень смерти.

Актер казался погруженным в себя. Он не смеялся как обычно.

Они прошли некоторое расстояние. В какой-то момент они заметили, что Нагваль следует за ними, но он немедленно притворился работающим на земле местным крестьянином. Парочка успокоилась, и это позволило Нагвалю подойти поближе. Затем наступила минута, когда актер сбросил одежду и показал себя девушке. Однако вместо того, чтобы лишиться чувств и упасть в его объятия, как другие покоренные им девушки, она вдруг начала бить его. Она безжалостно пинала его ногами и наступала на босые пальцы его ног, заставив его кричать от боли.

Нагваль знал, что этот мужчина не станет бить молодую женщину или даже угрожать ей. Он не поднял на нее и пальца. Дралась только она одна. Он лишь пытался парировать ее удары и настойчиво, но без энтузиазма пытался соблазнить ее, показывая ей свои гениталии.

Нагваль был возмущен и восхищен одновременно.

Он понимал, что актер был безнадежным распутником, но также хорошо он понимал, что в этом человеке было нечто уникальное, хотя и отвратительное.

Все это мешало Нагвалю увидеть, что связующее звено этого человека с духом было необыкновенно четким.

В конце концов, атака закончилась. Женщина перестала бить актера. Но вдруг, вместо того чтобы убежать, она сдалась, легла и сказала, что актер может делать с ней свое дело.
Нагваль заметил, что мужчина так выдохся, что почти терял сознание. Однако, несмотря на совершенно изнуренное состояние, он решился и завершил соблазнение.
Нагваль засмеялся и подумал о бесполезности огромной жизненной силы и решительности актера, как вдруг женщина закричала, а актер начал задыхаться.

Нагваль увидел, как черная тень поразила актера.
Это выглядело подобно кинжалу, попавшему острием точно в просвет.

В этом месте дон Хуан отвлекся, чтобы уточнить то, что он уже объяснял прежде:
он описал просвет, щель в нашей светящейся оболочке на высоте пупка,
куда непрерывно ударяет сила смерти.

Теперь дон Хуан объяснил, как смерть ударяет здоровое существо:
она делает это мягко, подобно легкому тычку кулаком.

Но когда существо умирает, смерть бьет кинжалоподобным ударом.

Таким образом, Нагваль Элиас знал без малейшего сомнения, что актер был так же хорош, как и мертв, и эта смерть автоматически завершает его собственный интерес к предначертаниям духа.

Предначертаний больше не оставалось: смерть уравнивала все.